Читать книгу - "Сын Утренней Звезды. Сказки индейцев Нового Света - Автор Неизвестен -- Народные сказки"

щебетали птицы. На том месте, где рос куст, женщина заметила небольшую ямку. Нагнувшись над нею, она увидела, что это не ямка, а дырочка, через которую далеко внизу виднеется Земля с её лесами, реками и селениями индейцев. Вспомнила тогда Нитаки всех, кого оставила на родине, и горько заплакала.

Вечером, увидав печальное лицо жены, Утикаро догадался обо всём.

— Ты нарушила запрет Луны? — грозно спросил он.

Нитаки не смела поднять глаз. Тогда заговорила Луна:

— Моё предсказание сбылось. Ты нарушила мой запрет, и вот горе пришло в наше жилище…

— Нитаки должна вернуться к людям, — сказало мудрое Солнце. — Теперь она не будет счастлива с нами. Не плачь, женщина! Мы поможем тебе. Большой Паук, который ткёт облака, опустит тебя с сыном на землю.

Луна и Утикаро отвели Нитаки к вигваму Большого Паука. Добрый паук оплёл своей паутиной и её и Сына Утренней Звезды и сказал:

— Не бойся, я опущу тебя в твою долину, и ты сразу найдёшь знакомых людей.

В тот вечер индейцы племени черноногих увидали: рядом с их селением упала большая звезда. И на том месте, где она коснулась земли, появилась женщина с маленьким мальчиком на руках.

Вот как вернулась на Землю Нитаки.

⠀⠀

⠀⠀

Нэпи и Нип

⠀⠀

 вождя индейцев дакотов был сын по имени Нип-Низаза. Но так обращались к нему только в дни больших празднеств. А обычно авали его просто Нип.

Индейцы племени дакотов исстари охотились на бизонов. Целые стада бизонов бродили в те времена по прериям. И думали индейцы, что так будет всегда.

Но вот пришёл день, когда охотники, взойдя на высокий холм, не увидели ни одного бизона… Куда они ушли, никто не знал.

Печальными стали лица охотников. Нет бизонов — нет жизни. Ведь из шкур бизонов они делали одежду, из бизоньей кости вырезали наконечники для метких стрел, а мясо, сочное мясо бизонов служило пищей индейцам во все времена года.

Тогда к вождю пришёл его сын Нип и сказал:

— Позволь мне пойти искать бизонов.

— Но их не нашли даже старые охотники, — ответил отец.

— А я могу оказаться счастливее, — возразил Нип.

Вождь был горд, что в его сыне так рано пробудилось мужество. Он согласился. Мать дала Нилу старинный амулет. Мальчик перебросил через плечо лук, колчан, полный стрел, прицепил к поясу охотничий нож.

— Будь осторожен, сынок, — шепнула мать на прощание и скрылась в вигваме, чтобы никто не видел её слёз.

И Нип покинул становище.

Много раз всходило солнце и смотрело с высоты на маленького охотника. Нип всё шёл и шёл, не ведая страха, по огромной равнине. Ночами он спал прямо на земле, и звёзды дивились его смелости.

Равнина кончилась, и Нип вошёл в густой лес. Здесь на опушке увидел он одинокую хижину. Около хижины сидел старый индеец и пристально смотрел в чашу с водой.

Когда Нип приблизился, индеец, не взглянув на него, сказал:

— Здравствуй, Нип-Низаза.

— Как ты узнал меня? — удивился Нип.

— Увидел тебя в воде, ну, а имя твоё написано у тебя на лбу!

Нип удивился ещё больше. Он понял, что попал к волшебнику.

— Ты прав, я волшебник, — сказал старик, отгадавший мысли Нила. — Меня зовут Нэпи. Ты ищешь бизонов..

— Так окажи скорей, где они? — нетерпеливо воскликнул Нип.

— Не спеши, — отвечал Нэпи, — я помогу тебе. Но это не так-то просто. Войди в мой вигвам, поешь, отдохни, и тогда я кое-что расскажу тебе.

Волшебник угостил мальчика удивительными яствами — таких Нип еще никогда не пробовал. Он отведал всего понемногу, как учила его мать, и поблагодарил старика.

— Вот теперь слушай, — сказал наконец Нэпи. — Недалеко отсюда живёт могучий великан. Это он однажды ночью угнал из прерий всех бизонов. Победить его трудно, ничто его не берёт — ни стрела, ни копьё, ни нож. Но он глуп, как все злые великаны, и мы его одолеем!

— Я исполню всё, что ты прикажешь, — сказал Нип. — Ведь дакоты голодают.

— Ты храбрый мальчик, — отозвался волшебник. — Теперь встань и не шевелись.

Нип выпрямился. Колдун обрызгал его водой. Мальчик тотчас почувствовал, что ноги его срастаются, руки прирастают к бокам и деревенеют и всё тело становится тонким и твёрдым, как на морозе.

Так Непи превратил Нипа в палку. Однако Нип по-прежнему мог видеть, слышать и даже… говорить!

А сам Нэпи обернулся маленьким щенком. Он схватил палку в зубы и побежал в лес.

Тропинка становилась всё шире и вскоре вывела к светлой поляне. Здесь у самой высокой ели стоял огромный вигвам.

Как раз в этот миг из него вышла великанша с сыном.

— Смотри, какая собачка! — воскликнул мальчик. — Давай возьмём её!

— Ладно, — ответила мать. — У собаки хорошая шерсть, я себе сделаю из неё тёплую шапку, А вот хорошая палка. — Великанша ткнула ногой Нипа. — Будет чем коренья из земли выкапывать.

Великан сидел дома.

— Это ещё что? — закричал он, заметив щенка. — Не нравится мне этот пёс. Он принесёт нам горе! Вышвырни его отсюда!

— Мне нужна его шкура на шапку, — сказала великанша.

Великан недовольно проворчал что-то и отвернулся. Хоть и был он великаном, но своей жене перечить не смел.

После ужина великанша разложила на земле огромные одеяла, и вся семья легла спать. Когда стены дома задрожала от великаньего храпа, щенок превратился в Нэпи, вернул палке облик Нипа, и оба, усевшись у котла, поели бизоньего мяса. Наутро щенок как ни в чём не бывало помахивал хвостом, а палка валялась у входа в вигвам.

С рассветом великан проснулся, обглодал бизонью ногу и ушел по своим великаньим делам. Жена его, прихватив палку, отправилась в лес искать ягоды и выкапывать коренья. А сын свистнул щенку и увязался за ней следом.

В лесу мать с сыном принялись собирать чернику. Тогда щенок схватил палку в зубы и пополз в чащу. Там они снова превратились: щенок — в старика волшебника, а палка — в Нипа.

— Бежим, я знаю, где бизоны, — шепнул Нэпи и бросился к красным скалам, что возвышались невдалеке.

Там в пещере Нип увидел бизонов: их было больше, чем звёзд на небе.

— Ого-го! — крикнул Нэпи и погнал бизонов в глубь пещеры.

Они бежали долго — казалось, пещере не будет конца. И вот вдали забрезжил свет: у пещеры был ещё один выход. Потом Нэпи и Нип гнали стадо через равнину.

— Как жаль, что нет со мной волшебной чаши, — горевал колдун. — Я посмотрел бы, что