Читать книгу - "Шот, или Кое-кто в моём рюкзаке - Елена Михайловна Клишина"

– Не вредно, даже следа не останется.

Дома Шот выбралась из рюкзака и, как обычно после процедур, спряталась в моем шкафу. Закопалась, даже глаз не видать. У нее стресс. Так ведь и у меня тоже! Мы с ней оба сегодня на стрессе.

Я даже не знал, с какой стороны подступиться к решению этого уравнения с одним неизвестным. В голове прикидывал, кому из класса можно написать в личку и спросить, в чем меня обвиняют. Я попробовал сунуться к Сотникову, все-таки мы с ним были соседями по парте, но увидел, что он меня заблокировал. Решил написать Рязанцевой, нашей старосте. Ее почему-то сегодня не было в школе, но по своему статусу она должна быть в курсе всего, что происходит в классе. Сообщение не доставлено. Потом, я проверял, сообщение не прочитано и таким осталось. На этом варианты, к кому можно обратиться, у меня иссякли. Я решил почитать секретный чат класса, давно что-то туда не заглядывал, почти с того самого момента, как занялся Шот.

А там, а там… Ну конечно, там целое море народного гнева! Я и такой, и сякой – какими только меня словами не называют. «Мы надеялись, что он нормальный, только ведет себя как придурок. Но нет, он придурок и есть». Кто-то предложил сдать меня в полицию, но нашлись люди, которые написали, что мне ничего не будет, потому что я еще не достиг возраста, в котором можно наказывать по всей строгости закона за жестокое обращение с животными. За что?! Это я-то жестоко обращаюсь? Да я уже из своей комнаты сделал курорт для кошки-бомжа! Нормально они меня обвиняют!

Звучали также предложения все равно сдать меня полиции, пусть она наказывает тогда моих родителей, если меня нельзя. Но тут кто-то вставил, что вообще-то железных доказательств, что это был я, нет. Что лицо было закрыто черной медицинской маской и капюшоном, а голос, скорее всего, был изменен. Так, стоп. В медицинской маске я ходил пару лет назад, когда была всеобщая эпидемия, больше с тех пор не надевал.

Все немного поумерили свое желание меня вздернуть, но тут же принялись ликовать по поводу того, что мне (то есть тому человеку в маске) все-таки наваляли от души, надеясь, что мне хватило, чтобы понять, что так делать не надо (что не надо-то?). Со мной все перестают общаться, здороваться, не подают мне руки и не садятся за одну парту, и этого с меня будет достаточно. Не марать же об меня руки, вдруг я или мои родители побегут жаловаться, а «в нашей школе нет места для буллинга, и ко всем инициаторам буллинга будут применять самые жесткие меры». Вот что я узнал, читая секретный чат нашего класса. И как они меня из него не выперли до сих пор? Наверное, просто им эта мысль в голову не пришла или они забыли, что я в нем состою, из-за моей привычки состоять, но не отсвечивать.

Впрочем, ситуацию это нисколько не прояснило. Какой еще источник информации у меня есть? Аккаунт Его Темнейшества. Конечно, надо быть полным мазохистом, чтобы просматривать сообщения и комментарии по своей воле после того, как туда обрушились тонны ненависти.

«Урод конченый!»

«Тебя бы так!»

«Давай я тебе за него отвечу, трус!»

«Козлина!»

«Псих!»

«Психушка по тебе плачет!»

«Бойся, тварь!»

И это еще самые приличные.

За что? За что? Руки у меня тряслись, сердце сжалось, даже слезы вскипели от обиды и несправедливости. Это с моей-то низкой эмоциональностью, невозмутимостью и непрошибаемостью.

Я несколько раз откладывал смартфон, чтобы прийти в себя, собрать остатки самообладания. Я не мазохист и ковыряюсь в этой ране не ради удовольствия. Моя задача – найти хоть что-то в этом потоке дерьма, что поможет мне разрулить эту ситуацию, как-то спасти свое честное имя. Я никогда не думал, что это так важно, одобрение чужих людей. Они никак обо мне не думают – так я считал до сегодняшнего дня. Максимум – считают странным и нелюдимым. Ну, цепляют иногда, когда им скучно или я попадаюсь на глаза, косячу как-нибудь. Оказывается, вон как думают. Что я псих и по мне плачет психушка. Что долго притворялся нормальным, а теперь вся правда обо мне вылезла наружу.

Я откинулся на подушку, закрыл рукой глаза, но все равно из-под пальцев вытекали слезы. Даже кошка не пришла меня утешать, хотя я читал, что питомцы чувствует настроение или болезнь своих хозяев и ложатся рядом, чтобы их «полечить». Эгоист. Она сама болеет, откуда я знаю, каково ей, когда у нее вся пасть изнутри в волдырях и даже поесть толком не получается.

Я прорыдался и лежал в каком-то оцепенении. Весь мир меня ненавидит. Ну, почти весь. И самое главное, я ничего не могу с этим сделать. Если бы я сейчас умер, было бы замечательно – не пришлось бы ничего решать. Но Шот… Ее же без меня точно выставят на улицу, я не куплю ей рюкзак с иллюминатором, и мы не пойдем гулять с ней. Я не узнаю, станет ли Диана ветеринаром или еще передумает и переметнется в какие-нибудь администраторы салона красоты. Я не узнаю, кто в таком случае победит – мама или папа. Наверное, папа, ведь после ситуации с кошкой все стало намного хуже, настолько хуже, что…

– Артём! – раздался недовольный голос в коридоре.

А вот и папа, появился очень «вовремя».

– Артём, выйди! – потребовал папа стальным голосом.

У него-то что случилось? Что опять ему от меня надо?

– Быстрее, кому сказал! – это был приказ, который уже невозможно игнорировать.

Я встал и вышел из комнаты. Спасибо, что глаза хотя бы успели высохнуть.

– Это что такое? – папина рука указывала в стену коридора, куда-то на уровне моих коленей.

– Что? – недоумевающе посмотрел на него я.

– Ты посмотри, посмотри! Не на меня, туда смотри! – папа тыкал рукой уже в самые обои. – Я понимаю, что тебе плевать на все наши с матерью усилия! На ремонт, который мы недавно сделали! Ты хотя бы представляешь, сколько это стоило?

– Да что случилось-то? – выкрикнул я в ответ.

– Ты еще и слепой?! – разорался папа. – Или прикидываешься?

Он схватил меня рукой за шею и стал нагибать мою голову к тому месту, в которое только что тыкал пальцами.

– Что. Это. Такое.

Обои в этом месте были сильно продраны кошачьими когтями. Покрытие обоев просто висело лохмотьями. На полу валялись его остатки, я видел,