Читать книгу - "Путешествие на Тандадрику - Витауте-Геновайте Жилинскайте"

Планета цветов со всеми её ловушками и опасностями осталась далеко позади. Игрушки снова сидели в своих креслах, пристёгнутые ремнями безопасности, но радовалась одна только Лягария.

— Курьёз! — Сняв повязку, она гладила и гладила щёку. — Напрочь оторвало мою бородавку! Она исчезла! Даже раны не осталось!

— Мой друг! — заламывал лапы Кутас. — Он остался! Мы оставили его! Что с ним будет?

— Где бы раздобыть зеркало? — не унималась счастливая Лягария. — Повезло так повезло! И от цветов удрали, и от бородавки избавилась!

— Что он будет делать совсем один среди злющих цветов? Почему мы его оставили? Почему?

— Но ты же, Кутас, сам видел, что мы не могли больше ждать, — пробасил Твинас, зажимая под крылом трубку.

— Но что теперь с ним будет? Что он станет делать? — с трудом сдерживал слёзы Кутас.

— И когда ты научишься смотреть трезво? — пожурила его Лягария. — Радоваться надо, что сами шкуру спасли!

— А вот и не сами, — огрызнулся сквозь слёзы щенок, — а вот и не спасли, это Кадрилис спас нас! Он всё время нас спасал, а мы его оставили… Что теперь с ним будет?..

Корабль неумолимо удалялся от планеты цветов. Пассажиров снова подбрасывало к потолку, только на этот раз, побывав в опасной переделке, они были готовы ко всему. У них продолжали ныть поясницы, ноги затекли, лапы онемели, одолевала усталость… Хвост Кутаса разлохматился, но он не отрывал глаз от кончика нитки, привязанной к крючку около двери. Щенок представлял, как Кадрилис бежит и бежит за болтающимся концом верёвки и не может за него ухватиться, а за ним гонятся цветы… или как заяц торчит один-одинёшенек в хрустальной вазе. Ах, если бы он только знал, что Кадрилис останется, то остался бы вместе с ним, ни за какие коврижки не полетел бы! Кутаса беспрерывно сотрясали еле сдерживаемые рыдания, но чуткое ухо Эйноры услышало их, и она сочувственно сказала:

— Кутас, ну возьми себя в лапы! Твоими всхлипами Кадрилису не поможешь.

— Я не могу не всхли… всхли… всхлипывать, — вырвалось у Кутаса, — я ничего не могу с собой поделать, не могу не всхли… всхли… хи… хи… хи…

— Уж не сошёл ли с ума наш весельчак? — озабоченно спросила лягушка.

Тут щенок блеснул глазами.

— А вот мне пришло в голову! У меня прямо мелькнуло в голове, и я догадался! Посмотрите! Наш Кадрилис… Хи-хи-хи…

Только сейчас все увидели, что дверь приоткрылась, и в неё протискивается пластиковый мешочек, из которого торчат одно длинное, хорошо знакомое всем ухо и лапа, сплошь обмотанная нитками…

— Пассажир уже внутри? — прозвучал спокойный голос пилота.

— Пассажир внутри! — воскликнул Кутас. — Весь пассажир внутри!

Дверь затворилась, и щенок, рванув ремень безопасности, кинулся к вернувшемуся приятелю, но, не добежав, вспорхнул, как воробей, высоко под потолок. Кадрилис тоже взмыл вверх, и друзья наконец обнялись.

— Дружище! — сиял от радости Кутас. — Ты вернулся!

— С огромным трудом, — признался Кадрилис. — Меня цветок до самого кончика нитки поднял.

— Цветок?! — ахнули пассажиры хором.

— Да, цветок, — хитровато улыбнулся Кадрилис. — Правда, пришлось его вежливо попросить, ну, он и давай меня поднимать. Вон на какую высоту вытянулся!

— Что за бред! Нужно совсем лишиться трезвого ума, чтобы поверить во всё это, — заявила Лягария.

— Что происходит? Что случилось? — нетерпеливо затрепетала ресницами Эйнора.

— Наш бродяга вернулся, — пробубнил Твинас, так наклоняясь к кукле, что ремень безопасности чуть не лопнул. Заметив обмотанную нитками лапу Кадрилиса, он спросил: — Специально намотал, чтобы к кораблю подтянуться?