Читать книгу - "Тайная жизнь шестиклассника Сани Пастухова - Екатерина Борисовна Тимашпольская"

Даша. – Наверное, это что-то другое, но как похоже!

Вокруг пробившегося яркого солнца возник цветной ореол, а по его бокам плясали красновато-желтые пятна.

– Сейчас погуглим. – Быстров достал телефон. – Ага, вот. Это гало.

– Что? – переспросил Саня.

– Гало – оптическое явление, возникает из-за преломления и отражения солнечного света ледяными кристаллами. Предвещает потепление, – прочитал Витя. – Значит, на Новый год пойдет снег.

– Загадывайте желание! – закричала Даша. – Срочно! Если мы увидели зимнюю радугу, все точно сбудется.

– Это не радуга, а гало, – поправил ее Быстров.

– Какая разница! Загадывайте, мальчики, ну!

Они замолчали и зажмурились. Витя открыл глаза первым.

– Чего вы так долго? Я уже загадал. Сказать?

– Нет! – Даша засмеялась. – А то не сбудется.

– Ладно, – согласился Быстров. – Но вам по секрету я…

– Тише, Вить, – попросил его Саня. – Давайте постоим немного. Не всегда увидишь радугу зимой. Лучше сфоткай! На твоем телефоне камера хорошая.

Приближались зимние каникулы.

Сергей Владимирович наконец-то определился с постановкой и решил замахнуться на «Алису в Стране чудес» и «Алису в Зазеркалье».

– Современные миниатюры сыграем в следующем году, – пообещал он своим юным актерам на первой репетиции. – А пока будет «Алиса»! Но необычная! Скомпоную две части, будем петь и читать стихи. Запустимся с премьерой после Нового года, а в феврале-марте еще порепетируем как следует, подкорректируем, ошибки исправим, в апреле начнем снова и до лета несколько спектаклей сыграем.

– Это же крутотень нереальная! Всегда мечтал сыграть Чеширского кота! – закричал Быстров и подпрыгнул от нетерпения.

– Почему ты решил, что кот – это ты? – поинтересовалась Даша. – Может быть, тебе дадут роль Синей Гусеницы или Шалтая-Болтая?

– Я хочу быть Шалтаем-Болтаем, – признался Саня. – С детства наизусть знаю эти стихи.

– А я вижу себя Белой Королевой. – Даша подняла повыше подбородок. – Вот так. Похожа? Ну или Черной… тоже ничего. В крайнем случае согласна на Белого Кролика. Хотя Кролик больше подойдет Вите.

– Я и Кролик – несовместимо! Нет, нет и еще раз нет, только Чеширский кот, – повторил Быстров. – А еще вот, ребят, смотрите, что я принес. – Он достал из кармана джинсов листок бумаги, сложенный вчетверо, развернул и помахал перед Дашей и Саней. – Класс же, да?

– Да подожди, не видно же ничего. – Даша попыталась поймать Витину руку. – Что там?

На листке карандашом было выведено крупно:

толгамраБ

икьрош еиквилХ. ьсолакраВ

,еван оп ьсилярыП

,икюлез илатокюрх И

евом в икизмюм каК

– Ну как? Можете прочитать? – спросил Быстров.

– Ты через зеркало записывал? – догадалась Даша. – Ну, конечно, это же «Бармаглот», самое начало:

Варкалось. Хливкие шорьки

Пырялись по наве,

И хрюкотали зелюки,

Как мюмзики в мове.

– Да! – Витя завертелся на месте от восторга. – Узнала! Молодец!

– Так, Быстров, Пастухов и Терлецкая! – раздался голос Сергея Владимировича. – Что там у вас опять?

– У нас «Бармаглот», – отозвался Витя. – Роли распределяем в спектакле. Я вот, например, Чеширским котом хочу быть, Саня – Шалтаем-Болтаем, а Даша – Белой Королевой. Ну или Черной.

– Ага. – Пестов склонил голову набок. – Роли распределяете, понятно. Быстров, может, ты вместо меня спектакль поставишь?

– Запросто, – отозвался Витя. – Но лучше вы, конечно. Это я так, в общем. Пробую, так сказать.

– Что пробуешь? – спросил Сергей Владимирович, засунул руки в карманы и начал ходить по залу.

– Стихи прочитать! – Быстров подбежал к режиссеру. – Даже написал через зеркало, смотрите!

– Хм… слушай, ты подал мне прекрасную идею! – Пестов покрутил листок с «зеркальным» стихотворением. – Мы так афиши оформим. Спасибо, Быстров! Кого, говоришь, ты хотел сыграть? Шалтая-Болтая? Подумаю, ладно. Ну, давайте репетировать. Времени в обрез, а сделать надо миллион всего.

– Сергей Владимирович! – позвал Витя.

– Да, Быстров? Говори, только быстро.

– Можно я один раз прочитаю стихотворение?

– Какое?

– Про Бармаглота. Ну, пожалуйста. Для разогрева труппы, так сказать.

– Хорошо, Витя, – отмахнулся Пестов. – Только недолго.

Быстров вскочил на сцену.

– Мне понадобятся все артисты! – заявил он.

– Зачем?

– Ну как же, Сергей Владимирович? А кто сыграет шорьков, зелюков и мюмзиков? Всех прошу на сцену!

– Ладно, начнем работу с веселья, – улыбнулся Пестов. – Все слышали? Идите сюда!

В зале стало очень шумно, артисты из шестых, седьмых и восьмых классов поднялись на сцену.

– Крутотень! Молодцы! – ободрил их Витя. – Значит, вы будете мюмзиками, вы – зелюками, а вы – шорьками, – командовал он, распределяя ребят по группам. – Прекрасно! Саня, ты сыграешь дерево Тум-тум, Даша, а ты – Злопастного Брандашмыга.

– Он же не девочка! – попытался возмутиться Федя Ларин из шестого «А».

– Ничего, ничего, женщины прекрасно справлялись с мужскими ролями, – парировал Витя. – Правда, Сергей Владимирович? Как там звали ту тетю, которая мужиков играла?

– Господи, Быстров, ну как ты выражаешься? Каких мужиков? – возмутился Пестов. – Ты про Сару Бернар? Да, совершенно верно, она и стала известной, потому что пробовала исполнить мужские роли. Вот, например, Гамлет…

– Гамлет? Это который «Быть или не быть»? – с видом знатока поинтересовался Витя.

– Угу, – кивнул Сергей Владимирович. – Он. Сам Станиславский восхищался игрой Сары Бернар именно в этой роли.

– А нам что делать-то? – пробасил Коля Редькин из восьмого «В». – Может, начнем уже?

– Импровизируй! – ответил Быстров. – Это важно для актера, правда, Сергей Владимирович?

– Да-да, – подтвердил режиссер. – На раз-два-три! Поехали!

Витя подошел к краю сцены и объявил:

– Бармаглот! Так, сейчас, одну секундочку! Мюмзики и зелюки встают слева от меня, а шорьки справа. Да, дерево Тум-тум – посередине, а Брандашмыг – позади меня. Но нам нужен еще гром!

– Какой гром? – опешил Пестов.

– Который граахнул, – пояснил Быстров. – Сергей Владимирович, побудете немного громом? Вам ничего и делать не придется, только граахните как следует по моей команде, я вам рукой махну. Договорились?

– Витя, ты срываешь мне репетицию, – простонал режиссер.

– Ну пожалуйста, это же весело. Зато мы потом как на-ачнем серьезно работать! Ну, с первого дубля! – Он подмигнул ребятам: – Приготовились!

Варкалось. Хливкие шорьки

Пырялись по наве,

И хрюкотали зелюки,

Как мюмзики в мове,

прочитал Быстров с выражением.

– Стоп! Что вы стоите? – обратился он к артистам.

– А что нам делать? – заныл Редькин. – Ты сказал «импровизируй», а конкретнее?

– Ты должен пыряться по наве, если ты хливкий шорек, и хрюкотать как зелюк. Бери пример с мюмзиков в мове, они поняли задачу. – Быстров похлопал Редькина по плечу. – Ну взрослый вроде бы пацан уже, а не понимаешь. Еще разок, и-и-и!

Варкалось. Хливкие шорьки

Пырялись по наве,

И хрюкотали зелюки,

Как мюмзики в мове.

– Уже гораздо лучше! – похвалил Витя. – Молодцы, шорьки! Крутотень пыряетесь, попробуем дальше.