Читать книгу - "Сын Утренней Звезды. Сказки индейцев Нового Света - Автор Неизвестен -- Народные сказки"

он почувствовал вкусный запах, взял один кусочек, и в тот же миг глаза его заблестели от жадности. Он отбросил в сторону копьё и принялся хватать мясо обеими руками. Даже в его вигваме никогда не подавали такого угощения! Но чем больше он ел, тем ненасытней становился…

— Уберите! — только и мог крикнуть он, однако руки его сами хватали всё новые куски.

Табалек осмелел.

— Я заберу блюдо, — быстро сказал юноша, — но прежде обещай, что не станешь требовать вампум ни с меня, ни с других жителей селения.

— Обещаю! — чуть не подавившись, пробормотал вождь.

Но едва Табалек убрал блюдо, вождь крикнул своим воинам:

— Убейте его!

Воины бросились к Табалеку, но юноша швырнул в них старый потёртый пояс, и незваные гости замерли, связанные узкой полоской кожи.

— Вижу, ты храбрый человек, — с трудом проговорил вождь. — Может, ты решишься померяться силой даже со злыми духами?

— А как? — удивился Табалек.

— Я скажу, только прикажи освободить нас, — попросил вождь. — Тебя никто не тронет.

Табалек скатал пояс и положил его в карман.

— Ты ведь знаешь, у меня есть дочь Махия, — начал вождь. — Прошла уже не одна зима с тех пор, как она перестала смеяться. Даже улыбку её мы забыли. Пусть будет так: если ты сумеешь одолеть злых духов и развеселить мою дочь, она станет твоей женой, а если нет — я повешу твой скальп перед моим вигвамом!

Табалек подумал и, не глядя на мать, чтобы не видеть её печали, сказал:

— Пойдём!

Всё селение собралось к вигваму вождя. Вскоре показалась и Махия. Ни на кого не взглянув, она уселась на постланную для неё шкуру и печально опустила голову.

Все притихли.

Тут заговорил Табалек. Он стал рассказывать сказки, одну смешнее другой. Все, даже старый колдун, не могли удержаться от смеха. Одна Махия сидела мрачная, словно ненастная ночь.

— Вот видишь… — шепнул вождь Табалеку. — И тебе это не под силу.

Тогда Табалек вытащил из-за пояса старую дудочку и заиграл. Под его весёлую музыку все пустились в пляс, даже вождь нехотя двинулся по кругу.

Сначала Махия сидела не шевелясь, глядя на свои расшитые мокасины. И вдруг среди шума и топота раздался её звонкий смех! Девушка смотрела на пляшущую толпу и смеялась.

— Бери дочь! — отдуваясь и отирая пот со лба, сказал вождь. — Ты победил.

Махия сияла, как весеннее солнце. И через три дня Табалек женился на ней. Потом Табалек стал вождём и до конца дней своих вспоминал встречи с добрым волшебником, который так счастливо изменил его жизнь. А имя того волшебника было Глускеп.

⠀⠀

⠀⠀

Как Глускеп подарил людям птиц

⠀⠀

огда мир был ещё совсем юным, жил на свете великан. Индейцы звали его Волчий Ветер. Куда бы он ни помчался, всюду сеял беду. Если пекло солнце, он улетал к себе в Страну Вечной Ночи. Но стоило осенним тучам закрыть солнце, как Волчий Ветер вырывался на волю. Даже самые старые деревья жалобно скрипели тогда, а молодые дрожали от корней до вершин.

Изредка Волчий Ветер налетал и среди лета. Он сгибал до земли стебли маиса, и они больше не поднимались. Даже морские волны бросались от него на берег, словно хотели укрыться в лесной чаще. Зимой Волчий Ветер начинал выть, как стаи голодных волков, и вся земля цепенела от ужаса.

В то время возле моря жило много индейцев. Однажды все взрослые уплыли на своих маленьких каноэ далеко-далеко, чтобы наловить к зиме побольше рыбы. На берегу остались только дети.

Едва солнце ушло на запад, как с севера нагрянул злой великан. Он летел низко над волнами, громко завывая:

— Я Волчий Ветер! Я Во-олчий Ве-етер! Кто выйдет навстречу, тот погибнет! По-гиб-нет!

Волчий Ветер летел, срывая с волн клочья пены.

Долго боролись индейцы с разъярённым морем, а Волчий Ветер только хохотал. В ту ночь никто не вернулся на берег.

Потопив лодки, Волчий Ветер бросился к берегу и увидел детей. Они вглядывались в даль, надеясь увидеть среди волн каноэ рыбаков. И задумал свирепый великан извести и детей — всех до единого. Но дети укрылись в глубокой пещере, а вход в неё завалили камнем. Сколько ни выл Волчий Ветер, он не мог своротить гранитную глыбу: она словно в землю вросла. Так и улетел Волчий Ветер, погрозив напоследок:

— Я верну-усь… Верну-усь!

Долго слушали дети, как трещат и стонут деревья. Прижавшись друг к другу, сидели они в темноте.

Когда же всё стихло, они выбрались из пещеры и побрели на юг, в ту далёкую тёплую страну, о которой им когда-то рассказывали старики.

Много дней шли они. А когда очутились на поляне, где трава была по пояс, цветы — с ладонь, а ручьи — светлее утреннего неба, догадались дети, что попали наконец в Ивовую Страну. Густые леса защищали их от Волчьего Ветра. Маленьким беглецам казалось, что теперь им ничто не грозит.

Но Волчий Ветер попытался пробраться и в Ивовую Страну. Однако зелёные чащи не пустили его. Словно могучие воины, отражали деревья все его удары. И поклялся тогда злой великан отомстить деревьям.

Осенью он вернулся в Ивовую Страну со своим братом — Северным Ветром. Второй великан мог обращать воду в камень, мог убивать цветы и травы. Морозный пар валил у него изо рта, и земля стыла от его дыхания. Где он пролетал, там оставалась мёртвая белая пустыня.

Вдвоём набросились злые ветры на непокорные деревья. Но лесные великаны только смеялись. Качаясь под порывами бури, они говорили:

— Мы кедры, сосны, пихты и ели! Мы сами родом из Страны Вечной Ночи и вас не боимся!

А вот белоствольные берёзы, осины и клены устоять не смогли. Ветры сорвали с них зелёный наряд и развеяли по земле.

— Теперь я до вас доберу-усь, доберу-усь! — гудел Волчий Ветер.

Но старые ели укрыли своими мохнатыми лапами маленьких беглецов, и злые ветры пролетели мимо, не заметив детей…

Когда же зима отступила на север, в Ивовую Страну явился мудрый Глускеп. Каждый год приезжал он туда на затейливо изукрашенных нартах, которые тянули собаки.

Дети рассказали Глускепу, как ветры убили всю листву.

— Мы ничего не просим для себя, — сказали они, — только верни деревьям их одежду.

Глускеп курил трубку и задумчиво глядел вдаль. Он вспоминал, что уже успел сделать на земле и что ещё предстояло ему совершить.

Долго сидел так добрый Глускеп, и дым его трубки уплывал в небо, сливаясь