Читать книгу - "Просто возьми меня за руку - Екатерина Борисовна Тимашпольская"

петь на фестивале. Или не петь вообще. Федя предлагал читать стихи и ничего не петь, а Никита сказал, что может сочинить рэп. Они, конечно, тут же поспорили, ну и в конце концов мы решили, что все подумают и предложат варианты. Что скажешь?

– Опять они сцепились, да? – Аля вздохнула. – Что никак не поделят?

– Скорее, кого. – Андрей посмотрел на нее. – Ты что: совсем не понимаешь?

– Я понимаю, что спорят из-за ерунды! – Аля вспыхнула. – Что тут обсуждать? На «Книжкиной неделе» пусть каждый читает то, что хочет, – хоть Пушкина, хоть свои стихи. Екатерина Михайловна будет только рада. А что касается песенного фестиваля, надо подумать. Если Никита может сочинить рэп, ок, мы выучим его, но мне кажется, что нужно подстраховаться и подготовить какую-нибудь песню, не обязательно серьезную, можно смешную и даже странную.

– Прошу к столу! – Анна Львовна открыла дверь в комнату. – Ужин готов!

– Прям ужин? Класс! – Андрей потер руки. – Очень кстати, есть хочется ужасно.

– Иди руки мой! – скомандовала Таня.

Когда Андрей исчез в ванной, она достала из рюкзака блокнот.

– Смотри, подруга, Федя у нас, оказывается, рисованием увлекается.

Аля разглядывала портрет.

– А что, похоже получилось. Отдай ему и не говори, что я видела.

– Как хочешь. Странные отношения у вас, конечно.

– Понимаешь, – Аля понизила голос, – я не хочу сближаться ни с кем.

– Почему?

– А смысл? Я два раза в год ложусь в больницу. Кому я такая нужна? А если через несколько лет превращусь в овощ? Знаешь, сколько таких историй? Я наслушалась и начиталась, во как! – Аля провела ребром ладони по горлу.

Таня вздохнула.

– Ну ты не решай за других, это во-первых. Очень ты даже нужна, мне – точно да. А во-вторых, медицина сейчас не та, что раньше, так что главное…

– Это выиграть время, – закончила за подругу Аля. – Так многие врачи говорят, Игорь Валентинович тоже и мама. А ты что, знаешь, что со мной?

– Екатерина Михайловна нам давно рассказала. Аль, ты не думай, что мы все черствые, есть люди, которые переживают за тебя, правда.

– Да ну? – хмыкнула Аля.

– Девочки! – крикнул Андрей. – Если вы сейчас не придете, я съем все один!

На столе, покрытом синей скатертью, дымилось блюдо с жареной курицей и картошкой, испеченной в мундире. На каждой картофелине, разрезанной пополам, плавился кусочек сливочного масла. Курица была присыпана чесноком и пряными травами. Рядом с блюдом стояли неглубокие миски с маринованными грибами, помидорами и огурчиками. Под каждой тарелкой лежали салфетки, а в бокалах искрился домашний лимонад.

– Садитесь, что ж вы застыли? – Макс извлек из духовки противень с пирожками. – Сейчас смажу их желтком, и можно есть. Вы как, решили, что будем с песнями делать?

– Предлагаю поговорить об этом после того, как поедим, – сказал Андрей и сел. – Невозможно смотреть на все это! Слюни текут.

Анна Львовна засмеялась:

– Ешьте, ешьте, ребята, потом поговорите, а то вы только и делаете, что болтаете.

– Макс, когда ты откроешь самый дорогой ресторан, не забывай своих друзей, мы всегда хвалили тебя, – промычал Андрей с набитым ртом. – Так вкусно или я голодный? Кстати, есть у меня тут идейка насчет песни, меня Никита просил вам передать. Вот поедим – и расскажу.

* * *

На время «Книжкиной недели» в холле на первом этаже поставили подиумы с микрофонами, и на переменах все, кто хотел, могли выйти на импровизированную сцену и прочитать стихотворение – авторское или свое. Екатерина Михайловна объявляла участников. Стихи читали не только ученики от первого до одиннадцатого класса, но и учителя.

В школе несколько дней подряд звучали строки Есенина, Ахматовой, Цветаевой, Лермонтова, Пушкина, Бродского и других замечательных поэтов, а в пятницу старшеклассники провели самый настоящий поэтический баттл, на который тут же записались Рысин и Долин.

Первым вызвался Федя. Он запрыгнул на подиум, отрегулировал микрофон.

– Раз, раз, слышно меня?

– Да! Читай!

– Шутка! – объявил Федя название и подул на челку. – Собственного сочинения.

– А ты и стихи пишешь? – усмехнулся Никита.

Рысин засунул руки в карманы.

Вот так живем, в трехмерном измеренье,

Всё вымеряем точно по углам,

То здесь напутаем, а то случайно там,

И всё подвергнем здравому сомненью.

Но если вдруг представим на мгновенье,

Что в жизни больше пресловутых трех углов,

И есть та дверь, та самая, в конце концов,

В четвертое по счету измеренье!

Вот где раздолье будет нам тогда,

Когда четвертый угол мы освоим,

И жизнь свою по-новому построим,

В четвертом измеренье, господа!

Ну а пока то измеренье не открыто,

И только лишь гипотеза оно,

Пока еще не прорубили мы туда окно,

На выбор нам лишь золотая рыбка и корыто.

– Неплохо, – пробормотал Никита. – Посмотрим, что у меня выйдет. Или не выйдет. Можно мне?

– Конечно, чел! – Рысин хлопнул его по плечу, как будто передал эстафету. – Рэп?

Долин поднялся на подиум.

– Это не рэп! – Никита посмотрел на Федю. – Просто стихотворение, я сам придумал. Про лето. Понимаю, что сейчас не совсем в тему, но мне оно нравится.

– Самокритично, – заметил Рысин.

Долин поднял стойку с микрофоном повыше.

И снова понедельник. Лето.

Прохлада, дождь и комары,

Так хочется опять жары,

Ведь есть же зной июльский где-то!

Но когда плавится смола

И задыхаешься в тени,

Мечта одна – вернуть те дни,

Когда мела метель – зима.

Высокий грезит быть пониже,

Кто ростом мал – повыше стать.

Кто не летал – во сне порхать

И оказаться под Парижем.

И снова понедельник. Лето.

Прохлада, дождь и комары,

Удрать быстрее из страны,

Ведь есть же рай на свете где-то.

– Молодец, Никита! – похвалила Екатерина Михайловна. – Философский взгляд на то, что мы не ценим то, что у нас есть.

– Да, – кивнул Рысин. – Согласен с вами. Иногда бывает сложно не только оценить, но и сохранить. – Он поискал глазами Алю. Нашел. Она не отвернулась, а улыбнулась ему. Федя приосанился.

А на подиуме уже стояла София.

– Теперь у вас появится возможность сравнить мужской и женский взгляд на поэзию, – объявил Долин.

– Никит, давай иди уже, скоро звонок, я прочитать не успею. – София теребила клочок бумаги. – На всякий случай распечатала, вдруг забуду. – Она придвинулась очень близко к стойке, подняла голову,