Читать книгу - "Водители фрегатов - Николай Корнеевич Чуковский"

собирался даже вооружить своих бесчисленных рабов, но отказался от этого плана, опасаясь измены.

– Вперёд! – закричал Эмаи, дрожа от радости при мысли, что ему наконец-то удастся отомстить врагу.

– Вперёд! – воскликнул Джеймс Маури, весело потирая руки.

– Вперёд! – приказал Отако.

Войско быстро зашагало по лесу, предвкушая победу и богатую добычу.

Через два дня обе враждебные армии встретились на берегах мелкой, но довольно широкой речки. Левый берег заняли воины Отако, правый – воины Сегюи. К удивлению Рутерфорда, обе стороны, вместо того чтобы немедленно ринуться в бой, остановились и принялись внимательно друг друга разглядывать. Рутерфорд и сам с любопытством рассматривал вражеский стан. Он сразу заметил, что войско Сегюи по крайней мере вдвое меньше, чем войско Отако. Но ружей у Сегюи всё же было больше.

Рутерфорд подошёл к вождям, стоявшим у подножия сосен.

– Почему не начинается битва? – спросил он.

– Мы хотим, чтобы Сегюи первый напал на нас, – ответил Отако. – Когда его воины станут переходить через реку, нам легко будет стрелять в них.

– А они ждут, чтобы мы первые напали на них, – сказал Эмаи.

– Это они только притворяются, – заметил Тогаре. – Я много раз сражался вместе с Сегюи и знаю все его хитрые выдумки. Он вовсе не ждёт нашего нападения. Он ждёт темноты. В темноте гораздо легче перейти реку и напасть на нас.

– В старое время, – возмущённо сказал Эмаи, – воины сражались только при солнечном свете. В темноте может сражаться лишь трус, который боится встретить врага в открытом бою.

Когда наступила ночь, оба лагеря разложили множество костров. И в лагере Отако костров было вдвое больше, чем в лагере Сегюи. Никто, конечно, не ложился спать. Все молчали. Воины, окружавшие Рутерфорда, напряжённо вглядывались в скрытые мраком воды реки, на противоположном берегу которой сверкали огни врагов. Вот-вот Сегюи перейдёт реку, и начнётся бой.

Но время шло, а враг не появлялся. До рассвета оставалось уже не больше двух часов, когда вдруг в лагерь Отако примчался перебежчик из стана врагов. У Сегюи он служил рабом и поэтому не имел никакого оружия. Когда-то он был воином Эмаи, и Сегюи взял его в плен во время разгрома одной из деревень. Но пленник остался верен своему племени. Он только что перешёл реку, и вода капала с его волос.

– Огни на той стороне только хитрость, – сказал он, задыхаясь, – там нет ни одного человека. Едва стемнело, Сегюи, оставив для обмана эти костры, повёл своё войско по берегу вверх, против течения реки. Там они перешли реку и находятся уже на этом берегу. Сейчас они будут здесь. Они хотят напасть на вас врасплох и оттеснить в воду.

Отако и Эмаи угрюмо переглянулись. Но Джеймс Маури весело воскликнул:

– Не унывайте, друзья! Мы обманем их так же, как они собираются обмануть нас. Мы покинем это место, и, когда Сегюи придёт сюда, он не найдёт здесь ничего, кроме пылающих костров.

Через несколько минут лагерь, недавно такой оживлённый, опустел. Ярко горящие костры озаряли только молчаливые стволы сосен. Джеймс Маури вёл своё войско через лес к одинокому, стоявшему совсем близко холму, который он высмотрел ещё днём. Едва воины начали взбираться вверх по крутому склону, как позади раздался отчаянный, яростный вопль. Это приверженцы Сегюи поняли, что попали впросак.

Рассвело. Огни костров потускнели, взошло солнце и позолотило вершины сосен.

Странная встреча

– За мной! – крикнул Эмаи и ринулся вниз с холма, держа в одной руке ружьё, а в другой мэр.

– За мной! – крикнул Отако и тоже помчался вниз.

Воины понеслись вместе со своими вождями, стремясь напасть на врага, прежде чем он успеет уйти. Женщины, сопровождающие войско, тоже побежали вниз. Они держались в нескольких шагах позади мужчин – каждая бежала за своим мужем или братом.

– Оставайся здесь! – крикнул на бегу Рутерфорд, увидя, что Эшу следует за ним.

– Нет-нет, я хочу быть с тобой! – ответила Эшу на бегу.

Воины Сегюи, подняв ружья, молча ожидали приближения неприятеля. Расстояние, отделявшее обе армии, уменьшалось с каждой секундой. Когда оно стало не больше пятидесяти шагов, воины Сегюи дали залп. Пули повалили несколько десятков человек, но остановить наступление этим не удалось. Воины Отако бежали с горы и не могли остановиться. Они на бегу выстрелили и кинули свои ружья бежавшим сзади женщинам, чтобы освободить руки для рукопашного боя. Рутерфорд тоже выстрелил и тоже кинул своё ружьё Эшу.

Воя, визжа, шипя от бешенства, накинулись воины Отако на воинов Сегюи. Мэры крутились, как мельницы. Те, у кого были топоры, норовили схватить вражеского бойца левой рукой за волосы, а правой перерубить ему шею. Когда это удавалось, они швыряли отрубленную голову женщинам, чтобы потом выставить её напоказ перед своей хижиной.

Отчаянная свалка продолжалась недолго. Враг не выдержал натиска, дрогнул и побежал.

Во время боя Рутерфорд метался из стороны в сторону и грозно рычал, размахивая стальным топором. Он ни разу никого не ударил, но враги расступались перед ним, устрашённые его огромным ростом и грозным видом. Только один какой-то смельчак, перед тем как обратиться в бегство вместе с остальными, обернулся и попытался стукнуть его мэром по голове. Но голова Рутерфорда находилась слишком высоко, и камень мэра обрушился ему на плечо. Рутерфорд вскрикнул от боли и погнался за своим обидчиком, убегавшим во всю прыть.

Они долго неслись по лесу. Воины разбитой армии разбегались в разные стороны. Эшу отстала, и Рутерфорд скоро заметил, что, кроме него и воина, за которым он гонится, кругом нет никого. Он уже полчаса гнался за своим обидчиком и начал уставать. Воин, ударивший его мэром, оказался отличным бегуном и в конце концов скрылся из виду. Рутерфорд остановился и, тяжело дыша, прислонился спиной к дереву.

И вдруг прямо перед собой, под исполинским папоротником, он заметил какое-то странное существо, которое он сначала принял за обезьяну. У существа этого было маленькое, сморщенное, коричневое, отвратительное личико с крупными, выдвинутыми далеко вперёд ослепительно-белыми зубами и голые, тощие, кривые ножки. Туловище существа было облачено в засаленный фрачный пиджак с длиннейшими фалдами. На груди у него висел большой белый орден. Но зато там, где должны были быть брюки, болталась коротенькая юбчонка, сделанная из обрывка грязной новозеландской циновки. В правой руке существо держало большой пистолет, дуло которого было направлено прямо в грудь Рутерфорду.

– Прощайся с жизнью, белый воин, – сказало существо на ломаном английском языке, погано улыбаясь.

Щёлкнул курок. Но выстрел не раздался. Пистолет дал осечку.

Рутерфорд, опомнившись, двинулся к злобному существу, высоко подняв топор. Снова щёлкнул курок. И снова осечка. Между ними было уже не больше двух шагов. Курок щёлкнул в третий раз, и в третий раз пистолет дал осечку. Рутерфорд отбросил свой топор далеко в сторону и ударом кулака выбил забастовавший пистолет из рук врага. Схватив обезьяноподобного человечка за горло, он повалил его на траву и мял до тех пор, пока пуговицы