Читать книгу - "Проклятье жрецов Египта - Таруна Поддубная"

запах чего-то, что веками лежало на жаре, в соли, в магии и в собственной смерти, а потом вдруг решило снова двигаться.

Передняя часть чудовища была страшнее всего. Если бы мне пришлось описать его рот, я бы не смогла назвать это именно ртом, потому что он больше напоминал огромную мясистую воронку из нескольких разошедшихся кругов, утыканных кривыми, частично обломанными, но все еще острыми хитиновыми зубьями. Некоторые из них были размером с мою руку. Между ними тянулись рваные нити слизи, а внутри шевелилось что-то темное, мясистое, живое и совершенно невыносимое на вид. По краям этой зубастой бездны дергались короткие чувствительные усики или отростки — тонкие, как сухие пальцы, и оттого еще более отвратительные. Глаз у червя не было. Во всяком случае, в привычном мне виде. Зато по бокам пульсировали полупрозрачные непонятные мешки, некие древние органы, через которые он не видел, а чуял мир всем своим гнилым телом.

Червь замер, приподняв торчавшую над песком часть тела, и в этом неподвижном ожидании было что-то хуже любого нападения. Он не метался. Не бросался сразу. Он будто осматривался. Искал. Прислушивался. Огромная, полуразложившаяся башка медленно качнулась сначала в одну сторону, потом в другую, и мне стало совершенно ясно, что он не был слепым в прямом смысле. Он чуял нас. Песок. Кровь. Движение. Магию. Страх.

Гор отпустил меня ровно настолько, чтобы самому развернуться и оценить происходящее, но его рука все еще оставалась у меня на талии. Я тоже наконец смогла пошевелиться и оглядеться. Песок был вспахан широкими уродливыми бороздами. Один из мотоциклов лежал на боку в нескольких метрах от нас. Где-то слева уже поднимались существа из расы Гора, кто-то кричал, отдавая приказы, кто-то вытаскивал из-под обломков оружие. Я увидела Анубиса — он был весь в песке, но живой. Дикаст уже стоял на ногах и пытался определить, кого куда раскидало. Ингвар поднимался из-под почти занесенной старой стены, злой, растрепанный, но вроде бы целый. Сергей был с ним.

А потом я снова посмотрела туда, где лежала перевернутая машина Саши.

Она лежала на крыше, вбитая в песок под страшным углом. Сердце у меня сжалось так резко, что в глазах на миг потемнело.

— Саша, — выдохнула я.

Гор мгновенно повернул голову в ту же сторону, но не успел ничего сказать, потому что червь вдруг шевельнулся. Не всем телом. Только торчащей над песком частью, и от этого движение получилось особенно жутким, медленным, волнообразным, будто он что-то решал или собирал себя в точку перед следующим рывком. Несколько этих странных изгибов, почти неестественных, как у огромного куска ожившей падали, а потом из его воронкообразной пасти вырвался визг.

Я никогда в жизни не слышала ничего подобного.

Это был не крик зверя, не рев и не шипение. Скорее чудовищный пронзительный свист, смешанный с металлическим скрежетом и вибрацией, от которого у меня мгновенно заложило уши и будто прострелило голову. Звук был такой силы, что казалось — вот-вот лопнут кости. Я зажала уши ладонями, но это не помогло. Вокруг кто-то тоже согнулся, кто-то выругался, кто-то рухнул на колено, не выдержав этого звукового удара.

И почти сразу после визга земля под ногами пошла ходуном снова.

На этот раз толчки были сильнее. Намного сильнее. Песок буквально заплясал, заскользил волнами. Под ногами все дрожало так, будто приближался уже не один червь, а целая стая подобной мерзости. Где-то сзади закричали. Возле старых руин рухнула часть кладки. Один из мотоциклов окончательно перевернулся и поехал в сторону вместе с осыпающимся песком.

И именно в этот момент я увидела то, от чего у меня по-настоящему оборвалось сердце.

Перевернутая машина Саши начала погружаться в песок.

Машина уходила в песок медленно, но неотвратимо. Сначала осела одна сторона, потом ниже ушла крыша, и стало ясно, что под ней — уже зыбучий песок, который больше не держал вес, а тянул вниз..

— Нет! — вырвалось у меня.

Я дернулась вперед прежде, чем успела подумать, и Гор выругался, перехватывая меня крепче:

— Стой!

— Там Саша!

— Я вижу!

Гор отпустил меня резко, но только потому, что сам уже принял решение. В следующую секунду он оттолкнул меня в сторону Дикаста так сильно, что я буквально врезалась в того плечом, а сам рванул к машине с такой скоростью, что даже песок под его ногами взорвался веером.

— Держи ее! — коротко бросил он.

Дикаст поймал меня сразу, жестко, без всякой церемонии. Его руки сомкнулись у меня на плечах, и я поняла: если сейчас снова попытаюсь вырваться, он меня все равно не пустит.

— Отпусти! — прошипела я, уже не чувствуя, как дрожит земля.

— Нет, — отрезал он. — Ты туда сейчас не дойдешь. Тебя сожрет песок или эта дрянь раньше.

— Там Саша!

— Я знаю!

На секунду мы оба замерли, глядя, как Гор, Ингвар и еще двое существ уже приблизились к машине. Сергей тоже был там — откуда он вынырнул, я даже не заметила. Он влетел сбоку, рухнул на одно колено в песок и сразу начал что-то делать с дверью или рамой, пока Гор пытался удержать корпус машины, чтобы та не ушла вниз окончательно.

Червь снова задвигался.

На этот раз уже не прислушиваясь, а явно готовясь к новому рывку. Песок вокруг его тела заходил волнами, осыпаясь вниз, и я вдруг поняла с ясностью, которая отозвалась холодом в позвоночнике: первый удар не был нападением. Он просто вылез. А вот теперь начиналась настоящая охота.

— Гоша! — заорала я так, что собственный голос показался чужим. — Гоша, мать твою, где ты⁈

С талии упал пояс. Где-то слева, из облака песка, донеслось злобное, очень знакомое:

— Я здесь, не ори так, будто я на прогулке!

Гоша был весь в пыли, злой, как тысяча чертей, и, судя по тому, как бешено дергался его хвост, происходящее нравилось ему не больше моего.

— Сделай что-нибудь! — рявкнула я, указывая одновременно и на червя, и на машину, и, кажется, на саму судьбу, если бы могла.

— Замечательная постановка задачи, — зашипел змей. — Прямо чувствуется уровень профессионализма.

— Гоша!

— Уже иду!

Дикаст все еще держал меня, но уже не так жестко. Видимо, понял, что, если не отпустит совсем, я начну драться с ним всерьез. А мне действительно хотелось именно этого — рваться туда, к машине, к Саше, к этой чертовой гнилой твари, ко всему сразу,