Читать книгу - "Клыки - К. Л. Спир"

в наказание за то, что я позволила этому случиться у себя на кухне.

— Его отравили? — спросил Сэйбл, его голос был совершенно лишен осуждения.

Нина секунду изучала его, прежде чем просто ответить:

— Да.

Я моргнула. Для меня это было новостью. Трей намекал, что Вайпер умер от лихорадки, но, возможно, он не знал.

— Однако это был не Ходжо, — продолжила Нина, в ее словах чувствовалась печаль. — Он взял вину на себя.

— Что случилось с Ходжо? — спросил Сэйбл.

— Его убила Мадам.

— Мне жаль это слышать, — пробормотал Сэйбл.

— Он был хорошим человеком, — улыбнулась Нина, но глаза ее увлажнились. — Он не сломался под пытками Мадам.

Я отправила в рот еще кусочек на вилке, еда была на вкус как пепел, и резко встала.

— Извини. — Я надеялась, что это прозвучало нормально. — Я просто… мне нужно возвращаться.

Нина кивнула, выражение ее лица было трудно прочесть. Сэйбл тоже встал, вежливо поблагодарив Нину, но я выскочила за дверь. Я шагала так быстро, как только могли нести меня ноги, втягивая воздух через нос и выпуская его изо рта, стараясь не представлять себе изможденное, изломанное тело Ходжо. Вчерашние слова Немо внезапно всплыли у меня в голове.

Я верю, что все, кого ты исцелила в той комнате, чувствовали то же самое. Они знали твою боль и чувствовали твой комфорт. Вероятно, ты дала большему количеству людей силы держаться крепче, чем думаешь.

Боги, я надеялась, что это правда.

— Эмбер?

Я услышала, как Сэйбл снова бежит, догоняя меня, и мрачно выругалась себе под нос.

— Судя по твоей реакции, я предполагаю, что ты присутствовала при этом.

Я не ответила, продолжая ускорять шаг по утоптанной грунтовой тропинке.

— Не похоже, что Нина винит тебя, — добавил он.

— Она может и не знать, — выпалила я.

— Неужели люди не знают? — удивленно спросил он.

Я пожала плечами. Я понятия не имела, кто что знает. Я же не собиралась расспрашивать.

— Я был бы готов поспорить, что большинство людей действительно знают, — сказал Сэйбл. — Судя по тому, что я видел, Немо был довольно откровенен в отношении некоторых вещей.

Отлично.

Некоторое время он ничего не говорил, просто подстраиваясь под мой быстрый темп.

— Ты знаешь, когда я впервые встретил Вольфа, его снедало чувство вины, — внезапно тихо сказал Сэйбл. — По большей части это было чувство вины за то, что он никогда не мог контролировать, но он позволил этому перерасти во что-то смертельно опасное. — Он сделал паузу. — Ты очень напоминаешь мне, каким он был тогда.

Я действительно чертовски хотела, чтобы они перестали сравнивать меня с моим братом.

— Мы с Вольфом были вместе некоторое время, — добавил он, и это потрясло меня настолько, что я взглянула на него. Он слегка улыбнулся, увидев выражение моего лица. — Мы не подходили друг другу, или, может быть, просто было неподходящее время. Он не мог преодолеть свою вину, и я позволил своей травме встать между нами. Это дошло до того, что мы поняли, что если останемся вместе, это разрушит все наши шансы остаться друзьями.

Его голос был ровным, но я чувствовала в нем тяжесть.

— Я любил твоего брата — я, вероятно, всегда буду любить его, — но он потерял годы из-за своего чувства вины и попыток следовать учениям из твоей крепости. Никто из нас не хочет, чтобы ты пошла по тому же пути.

Мои губы изогнулись в горькой пародии на улыбку.

— Что означает этот взгляд? — тихо спросил он.

Я не ответила.

— Эмбер, мы обеспокоены тем, что ты закрываешься от всех…

Во мне вскипел гнев, и я остановилась, слова лились из меня потоком.

— Я не мой брат. Я даже не та девушка, о которой он рассказывал тебе истории. Сколько, блядь, раз я должна вам всем повторять? Эта девчонка мертва. Я — то, что осталось от разбитых осколков, и поверь, мне тоже не нравится, как я снова собираю себя воедино!

Он выдержал мой взгляд. Ветер разметал волосы по нашим лицам. Каким-то образом это делало его еще красивее, в то время как я чувствовала себя ужасно.

— Ты должен меня ненавидеть! Ты знаешь, скольких людей я видела, как Джак запихивал в те трейлеры? Скольких людей я проигнорировала, когда они умоляли меня о помощи? Скольких людей я видела, как Джак вытаскивал и избивал, или отрезал им языки, или… или хуже, потому что они раздражали его?

— Ты была ребенком, Эмбер, — сказал он мягким голосом.

— Я могла бы сделать что-нибудь, — прошипела я. — Я пыталась только один раз. Я должна была пытаться каждый чертов раз.

— И что случилось, когда ты попыталась?

Я поборола приступ тошноты при воспоминании о реакции Джака и сосредоточилась на Сэйбле. Его спокойствие взбесило меня.

— Это не имеет значения. Важно то, что я ставлю свою безопасность превыше сотен людей… детей.

— Если бы Джака там не было — если бы это был только ты и ты могла свободно выбирать, ты бы по-прежнему ничего не предпринимала?

— Нет, — отрезала я в ужасе.

— Но ты не контролировала ситуацию, не так ли? У тебя не было выбора. Ты не могла остановить то, что происходило. Только Джак мог это сделать, и он решил причинить вред людям, а не тебе.

— Ты действительно ожидаешь, что я поверю, будто ты ничего бы не сделал?

На его лице отразилась боль.

— Да, потому что это именно то, что я делал годами.

Несколько мгновений мы смотрели друг на друга.

— В гарнизоне Бешеного Пса охранники часто приходили ночью в помещения для рабов и забирали рабов по многим отвратительным причинам. Иногда это было для того, чтобы наказать кого-то, кто был слишком трудным или громким. Иногда это было для того, чтобы найти кого-нибудь для секса. У Бешеного Пса была моя младшая сестра в его гареме, и я был полон решимости выбраться и спасти ее. Итак, в те ночи, когда приходили стражники? Я не пытался вмешиваться или защищать других рабов. Я оставался тихим и маленьким и старался быть незаметным. — Боль углубилась в морщинах его лица, и я изо всех сил попыталась отогнать воспоминания о всех тех случаях, когда я пыталась сделать то же самое. — И после того, как я обнаружил, что она мертва, я сбежал в одиночку. Я не пытался никого брать с собой. Я спас только себя.

Воспоминание о лице Грифа, когда я оставила его истекать кровью в палатке Джака, промелькнуло в моей голове, и я сильно прикусила губу.

— Я чуть не позволил вине выжившего уничтожить меня, — тихо продолжил