Читать книгу - "Израненные альфы - Ленор Роузвуд"

усыпят, ты не сможешь передумать.

Я киваю, тяжело сглатывая.

— Эпизоды. Состояния фуги. Кошмары… Они были у меня всю жизнь, и никто никогда так и не понял почему. В Сурхиире медицинские технологии лучше, чем в Райнмихе. Если мы уже делаем это, я хочу дойти до конца. Я хочу ответов.

Челюсти Николая сжимаются. Он обменивается взглядом с Гео.

— Ответы, возможно, не лучшая идея прямо сейчас, — мягко говорит Ворон.

— Я знаю, что вы пытаетесь защитить меня, — говорю я еще мягче, охватывая их всех взглядом. — Но я не могу так жить. Всегда ожидая следующего эпизода, никогда не понимая, что со мной не так, — мой голос твердеет. — Так что либо расскажите мне то, что знаете, либо позвольте выяснить самой.

Тишина.

Ее тяжесть давит на кожу. Они мне ничего не скажут. Что бы они ни скрывали, они думают, что знание причинит мне больше боли, чем неведение.

Может быть, они правы.

Но это все равно мой выбор.

Я поворачиваюсь к доктору Рами.

— Давайте сделаем это.

Дверь распахивается с такой силой, что все вздрагивают.

Азраэль врывается внутрь, все еще в той простой черной военной форме, в которой он больше похож на стражника, чем на принца. Его бледно-голубые глаза сканируют комнату, немедленно останавливаясь на мне со свирепой интенсивностью.

Затем они перемещаются к машине, и все его тело цепенеет.

— Нет, — рычит он; его губа кривится на этом слове. — Абсолютно, блядь, нет.

Доктор Рами выпрямляется, явно оскорбленная.

— Ваше Высочество, эта процедура совершенно безопасна…

— Мне плевать, — рычит Азраэль, уже двигаясь ко мне. — Козима, мы уходим.

Приказной тон в его голосе заставляет что-то внутри меня мгновенно взбунтоваться. Я вздергиваю подбородок, встречая его взгляд со всем холодом, на который способна, когда у меня есть полуискушение согласиться с ним.

— Я не помню, чтобы спрашивала твоего разрешения.

Он останавливается, словно я дала ему пощечину.

— Ты не понимаешь, что они ищут, — цедит он сквозь зубы.

— Тогда, может быть, тебе следовало сказать мне, вместо того чтобы хранить секреты, — мой голос звучит холоднее, чем я намеревалась, но я слишком зла, чтобы заботиться об этом. Слишком напугана. Слишком, блядь, устала от того, что он держит меня в неведении.

— Я не мог… — он проводит рукой по своим длинным черным волосам, издавая разочарованный, волчий звук, что-то среднее между рычанием и тяжелым вздохом. — Есть вещи, которых ты не знаешь. Вещи, которые могли бы…

— Быть опасными? — заканчиваю я за него, наблюдая, как бледнеет его лицо. — Да, Николай упоминал об этом. Забавно, как даже он был со мной честнее, чем ты когда-либо.

Азраэль вздрагивает от каждого слова, словно они бьют его, блядь, по лицу.

Хорошо.

Ему должно быть больно.

— Убирайся, — говорю я Азраэлю ровным голосом. — Ты потерял право принимать за меня какие-либо решения, когда бросил меня гнить. Так что, если ты не собираешься действительно рассказать мне, что, черт возьми, происходит, убирайся с моих глаз долой.

Его лицо вытягивается, словно я только что убила его.

— Козима, я не могу…

— Сейчас.

На мгновение мне кажется, что он будет спорить. Будет давить тем авторитетом альфы, которым он так хорошо владеет. Но затем его челюсти сжимаются, а глаза темнеют от боли, словно я только что вцепилась когтями в его грудную клетку и голыми руками вырвала сердце. Однако он поворачивается и направляется к двери. Я смотрю ему вслед, заставляя себя ничего не чувствовать при виде поникших плеч.

Как только он уходит, хотя я чувствую, что он задерживается прямо за дверью и слушает, я поворачиваюсь обратно к машине.

Я все еще напугана до усрачки, но мне нужны ответы. Я заслуживаю ответов. И это, похоже, мой единственный шанс, если все мои альфы в ужасе от мысли рассказать мне что-либо, не сделав этого сначала.

— Давайте покончим с этим, — говорю я, гордясь тем, как ровно звучит мой голос, хотя машина больше похожа на гроб.

Доктор Рами кивает, указывая на стол.

— Если вы ляжете сюда, мы вас подготовим.

Я двигаюсь к нему на автопилоте, мое шелковое платье шуршит вокруг бедер. Ткань слишком тонкая для этого места, слишком деликатная. Я чувствую себя обнаженной в смыслах, которые не имеют ничего общего с количеством открытой кожи.

Рыцарь издает тихий, настороженный звук, который рвет что-то в моей груди. Я поворачиваюсь к нему, и эти синие глаза умоляют меня.

Не делай этого.

Не ложись на этот стол.

Не позволяй им прикасаться к тебе.

Я хотела бы послушать его.

— Держись рядом, — говорю я ему вместо этого. — Пожалуйста.

Он двигается немедленно, занимая позицию у изголовья стола, где я смогу его видеть. Где он сможет присматривать за мной.

Врачи с явным ужасом в расширенных глазах поглядывают на моего безмолвного стража, но не спорят со мной.

Как и мои альфы.

Вместо этого они рассредотачиваются по комнате. Николай возле панели управления, где он может видеть показания, Гео у двери, как вышибала в своем клубе, Ворон парит рядом с Рыцарем. Рыцарь тихо рычит каждый раз, когда Ворон подходит ко мне слишком близко, и я могу только молиться, чтобы он окончательно не слетел с катушек, когда я въеду в этот гребаный нимб.

Я забираюсь на стол, движение неуклюжее в платье. Шелк собирается вокруг моих бедер, когда я откидываюсь назад, и я одергиваю его, насколько могу. Мои серебряные волосы рассыпаются по белой ткани, как мой собственный ореол, и я остро осознаю, насколько уязвимой я так выгляжу.

Доктор Рами подходит с капельницей, и я протягиваю руку без просьбы. Я делала это раньше. Мое сердце все еще колотится, когда они сбрызгивают сгиб локтя спиртом, и тут же следует резкий укол иглы.

Каким-то образом мне удается не поморщиться явно, пока она поправляет иглу, выискивая нужную вену, но когда я смотрю на нависающего надо мной Рыцаря, в этих обычно диких, покрытых шрамами глазах нет ничего, кроме страха.

— Видишь? — удается мне прошептать ему, изо всех сил стараясь улыбнуться. Вероятно, это больше похоже на гримасу. — Я в порядке.

Он рычит мягко, ласково, но давится этим звуком. Он тянется, и даже с расстояния ему удается слегка погладить мою щеку тупым задним краем металлического когтя.

Мои глаза закрываются от его прикосновения.

Дыши, Козима.

Врач наконец вводит прохладный катетер в мою вену и вытаскивает иглу.

— Это просто поможет вам расслабиться, — говорит она, подсоединяя к линии пакет с прозрачной жидкостью, имеющей легкий серебристый оттенок. Как жидкий лунный свет. — Вы почувствуете сонливость, но не потеряете сознание полностью.

Лгунья.

Я