Читать книгу - "Гонки на выживание - Хилари Норман"

«…Ты начинаешь понимать, Бобби, как все это было? Как нам стало тяжело?

После убийства Дэн вел себя мужественно. Было мучительно смотреть со стороны, как он протащил себя через тот первый год, как заново построил свою жизнь, жизнь одинокого холостяка. Он сказал мне как-то раз, что иногда ему кажется, будто Барбара ему приснилась, будто ее на самом деле не было. Время, проведенное с ней, наполненное весельем и теплом, так отличалось от всей его остальной жизни, что он мог бы вычленить его словно замкнутое кольцо, вырезать, как вырезают идеальный круг из раскатанного теста формочкой для печенья, и запереть навечно в дальнем ящике памяти, оставив все остальное нетронутым.

Смерть Барбары стала тяжелым испытанием для всех нас. Фанни так мучилась сознанием собственной вины, что чуть не превратилась в калеку. Не думаю, что она сумела по-настоящему возненавидеть Натали, обреченную на полную неподвижность. Говорят, каждый в жизни имеет право на одну ошибку. Так вот, ошибается тот, кто так говорит.

А что могла я сделать для Дэна? По прошествии нескольких первых недель я уже не могла вот так запросто пойти к нему, обнять его, утешить, хотя, признаю, мне этого очень хотелось. Я не могла заменить ему жену и ребенка, которых он потерял. День за днем я вглядывалась в твои глазки, дорогая моя доченька, изучала твои жесты, мимику и думала, думала, думала…

После твоего рождения, когда ты была еще совсем маленькая и во всем зависела от нас, центр нашей вселенной надежно переместился в наш дом, а когда Дэн и Барбара тоже устроили свое гнездо, Андреас наконец обрел способность свести вместе дорогих ему людей, а не отгораживать их друг от друга. Мне кажется, мы образовали какой-то зачарованный круг в его сознании, и когда этот круг оказался жестоко разрушенным, вместе с ним твоего отца покинуло и чувство уверенности. Ты выросла, и наш уютный домашний триумвират распался. Ты пошла в детский сад, у тебя появились новые друзья, твои ровесники. Я вернулась к работе и опять оказалась в центре общественного внимания. Существование художника на Манхэттене не слишком уединенно и идиллично, оно тесно связано с торговцами и хозяевами картинных галерей, а кроме них, есть еще менеджеры, адвокаты и консультанты по налогам! Ото всего этого невозможно было отгородиться, запираясь каждый день на несколько часов в мастерской, пока ты была в детском саду. Короче, твоя мать была слишком занята и не видела, что творится у нее под носом.

А творилось вот что: Андреас решил, что он мне больше не нужен. Он мне сам признался как-то раз, когда было уже поздно: сказал, что я красива, преуспела в жизни, могу сама о себе позаботиться, даже ребенка родила без его помощи! Он начал обращаться со мной, как многие итальянские мужчины обращаются со своими женами: уважал меня как мать своего ребенка, но перестал быть мне любовником и другом. Я не могла винить его за то, что он стал интересоваться другими, более молодыми женщинами: они не служили ему постоянным напоминанием о том, что он ошибочно считал собственной никчемностью.

Что же мне оставалось делать? Я еще больше погрузилась в работу, и это лишь укрепило Андреаса в его ошибочном мнении обо мне. Ты была главным смыслом, надеждой и опорой моей жизни. Ты поддерживала меня, когда наш брак покатился под откос. Моя работа в конечном счете тоже пострадала. Я все больше обращалась к скульптуре, потому что она оказывала на меня терапевтическое воздействие. По мере того как счастье покидало меня, мои скульптуры становились все более безобразными, но критики были от них в восторге. Казалось, в профессиональном плане я была обречена на успех…»