Читать книгу - "Ритуал Старлинга - Девни Перри"

бывать в замке. У Андреаса были на то свои причины. Я просто устала от приглушенного шепота и сплетен, которые, казалось, преследовали меня по коридорам. Но если я пряталась в этой нише, то могла притворяться, что читаю где-то в другом месте.

— Некоторые из них кажутся тяжелыми. Даже не думай нести их домой.

— Только самые маленькие, — пообещала я. — Остальные могут остаться здесь до завтра.

— Хорошо. Мы можем почитать что-нибудь вместе вечером.

Андреас так же, как и я, жаждал получить ответы о том, почему Старлинги и Востеры в Каландре меняются. Пока он работал, я кое-как разбиралась в этих томах. Но после нескольких солнц я стала читать гораздо быстрее, но все еще спотыкалась на некоторых каландрских словах и фразах.

Он поцеловал меня в уголок рта, задержавшись на нем достаточно долго, чтобы у меня по спине пробежали мурашки. Затем он ушел, на ходу застегивая воротничок и жакет.

Я подождала, пока звук его шагов стихнет, прежде чем вынуть руку из-под стола. Кровотечение остановилось. Порез уже затянулся.

Мой желудок скрутило, когда я вытерла последний намек на зелень о юбку.

Даже если у меня уйдет на это вся жизнь, я докопаюсь до истины. Я прижала два пальца ко лбу.

— Клянусь.

— В чем вы клянетесь? — В комнату вбежал Кос, одетый в бирюзовую накидку, явно сшитую для взрослых. Она была завязана на талии, а шнур был обернут три раза, чтобы ткань не болталась у него под ногами.

— Посмотри на себя. — Я рассмеялась. — Ты теперь мой библиотекарь?

— Нет, я библиософ. — Он выпятил грудь, претендуя на звание главного библиотекаря. — Вам нужны какие-нибудь книги с верхних полок? Я могу найти лестницу и достать их.

— Я думаю, тебе лучше оставить это Факсону, милый.

Кос надулся.

— Он больше не разрешает мне забираться наверх, потому что я чуть не упал, и он говорит, что я бы сломал себе шею, если бы он не подхватил меня.

— Наверное, он прав. Кроме того, разве тебе не нужно скоро идти на тренировки с оружием?

Мальчик потянул за веревку на поясе, развязывая узел. Скапулярий (прим. ред.: Скапулярий — элемент монашеского одеяния. Представляет собой прямоугольный кусок ткани с отверстиями для головы, спускающийся спереди и сзади поверх основного одеяния) упал к его ногам, когда он высвободился.

— Хотите пойти со мной? Бьюсь об заклад, Гейбл научит вас обращаться с мечом.

— Кто сказал, что я не умею обращаться с мечом?

— Умеете? — Он искоса взглянул на меня. Мой Кос всегда был настроен скептически.

Может быть, в будущем он прочтет мою книгу о Нелфинексе. И решит сам его найти.

Сорок один

Одесса

В нашей ванной комнате на тумбочке стояла баночка с коричневой краской для волос, которую принесла горничная, пока мы спали.

Рэнсом вошел в комнату и остановился у меня за спиной. Его отражение в зеркале мгновенно сменило выражение с сонного на насмешливое.

— Надеюсь, это не то, о чем я думаю.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не расплакаться.

Это было наше третье утро в Куэнтисе, и мне еще предстояло купить новую одежду. Шкаф по-прежнему был полон серых платьев и тапочек.

Теперь я знала почему.

Марго не собиралась покупать мне брюки.

Она была такой милой во время наших совместных завтраков. Расспрашивала меня о том, как я провела время в Туре, и ее интерес казался искренним. Она была мила с Эви, а буквально вчера сказала, как приятно, что у Арти есть друг в детской.

Я должна была догадаться, что все это было шоу ради Рэнсома.

У меня задрожал подбородок.

— Черт. — Рэнсом обнял меня за плечи, пока я смотрела в пол, пряча лицо за завесой волос. Он поцеловал меня в плечо. — Мне жаль.

Вчера вечером, когда я вернулась в номер и обнаружила, что в моем шкафу ничего не изменилось, у меня сжался желудок. Рэнсом, Эви и я провели еще один вечер взаперти, ужиная в одиночестве, поскольку не получили приглашения присоединиться к моей семье.

После ужина я выстирала свою тунику и брюки в ванне, разложив их сушиться на стуле в нашей спальне. Слава богам, что я не оставила их в ванной. Горничная, которая принесла краску, вероятно, получила указание забрать их.

Я всхлипнула, смаргивая слезы. Если я заплачу, Марго победит. Если я надену серое платье, она победит. Если я одену Эви в платья из ее собственного шкафа, Марго победит.

Я не дам Марго победить.

Нам нужны были деньги, и я не собиралась просить их у отца. Но я не была нищей, пока нет.

Как бы ни было заманчиво продать серые платья, они не принесут столько же, сколько набор ножей в шкафу.

А я не могла заставить себя прикоснуться к ним снова. Даже взгляд на рукояти возвращал меня в Эллдер. Какими бы чистыми они ни были, я всегда буду видеть кровь Бэннера на их лезвиях.

Ножи в обмен на брюки и громкое «пошла ты», адресованное Марго, показалось мне честным обменом.

Я встретилась взглядом с серебристыми глазами Рэнсома в зеркале.

— Ты расстроишься, если я продам свои ножи?

Губы Рэнсома растянулись в ухмылке. Его глаза стали зелеными.

— Вовсе нет.

Одетая в новые льняные штаны бронзового цвета и рубашку того же оттенка, я нашла Рэнсома в тренировочном центре замка.

Когда я вошла, меня встретил звук ударов клинков о лезвия, в нос ударили запахи кедра, металла и пота. В одном конце огромной комнаты с высоким потолком группа детей стреляла из лука по круглым мишеням. Несколько рейнджеров проводили спарринг. А Мэй тренировалась с Бриксом, капитаном стражи, на центральном ринге.

Моя сестра избегала нас в течение последних трех дней, с тех пор как она ворвалась в наши покои, чтобы выполнить приказ отца. Я не удивилась, обнаружив ее здесь. Этот центр был любимым местом Мэй в замке.

Брикс был старше Мэй на десять лет, но он был ее любимым партнером по тренировкам и любовником, потому что соответствовал ее интенсивности ритм за ритмом.

Она легко двигалась по рингу, ее меч описывал дугу и рассекал воздух с грацией, которая больше напоминала танец, чем бой. Юбка ее платья развевалась вокруг лодыжек и икр. Нефритовые рукава были свободными и волнистыми, ткань тонкой, что позволяло легко двигаться.

Гейбл, мастер оружия, наблюдал за ними со скамейки, указывая на их ошибки.

Их было немного.

После того, как Гейбл решил, что я безнадежна, я перестала