Читать книгу - "Наследница Звездного Света - Амали Ховард"

— Папа, — говорю я, бросаясь в его объятия, не обращая внимания на его пыльную одежду. — Где Амма?

Он смеется своим глубоким грудным смехом. Прошло так много времени с тех пор, как я слышала его, что это тоже заставляет меня смеяться.

— Где, по-твоему, она может быть? На кухне.

— Хорошо, потому что я умираю с голоду. — Крепко обнимая его, я прижимаюсь к его утешительному теплу и вздыхаю. Иногда все, что тебе нужно, это объятия от кого-то старше и мудрее тебя. Спустя долгое время я отпускаю его и вглядываюсь в его лицо. — Можно задать тебе вопрос?

— Конечно.

— Амма рассказала мне, что, когда вы с мамой покинули Калдари, вы бежали из-за Морварид и того, что она хотела сделать со мной.

Он печально кивает, опираясь плечом о дверной косяк, но все еще прижимая меня к себе.

— У нас были подозрения насчет ее преданности богу смерти. — Он с печальным видом убирает прядь бледных волос с моей щеки, а затем слегка касается теперь едва заметных рун на моих предплечьях. — Мы думали, они смогут защитить тебя, уберечь от нее.

— Эти руны… мамины?

— Да, и твои.

— Тогда почему ты позволил мне поехать в Калдари, когда пришло приглашение?

Он вздыхает.

— Глупость. Я каждый день корю себя за это. Но я по глупости предположил, что руны сработают и у Морварид не будет причин знать, кто ты. С чего бы? Мы так хорошо прятались годами. Насколько ей было известно, мы погибли в пустыне. Ты никогда не проявляла признаков даров, которые были у Насрин, и ты казалась такой счастливой от возможности посетить дворец. Я надеялся, что несколько дней ты будешь в безопасности. — Нахмурившись, он замолкает, берет мои руки в свои и гладит большими пальцами звезды на моих ладонях. — Как я уже сказал, я был глуп и жалел об этом каждый день с тех пор. Я должен был предвидеть, что они проявятся.

— Как ты мог? Они проявились только… — Я замолкаю, мой разум лихорадочно работает, когда я соображаю, когда именно моя сила материализовалась и когда я впервые увидела видение старухи... в тот самый день, когда пришел вызов. Лоб Папы напрягается от моего выражения, пока он ждет, когда я продолжу. — Это было, когда я получила приглашение.

— Работа Морварид. — Он скрежещет зубами в разочаровании. — Я думал, мы стерли любую запись о твоей карте рождения, но, очевидно, это было не так. Еще больше магии смерти в действии, если она смогла откопать погребенную информацию у давно ушедших хранителей записей и создать идентифицирующее заклинание.

Это имеет смысл. Королева, должно быть, использовала скрытые руны на каждом приглашении, чтобы пробудить мою магию. Она планировала это с тех пор, как мои родители бежали от нее. Она ждала почти четверть века, пока я приду к ней.

Неудивительно, что она была так разозлена в храме.

— Я должен был настоять на своем и потребовать, чтобы ты вышла замуж за Кирилла, — шутливо говорит Папа.

— Ни за что! — фыркаю я, качая головой. — У тебя особо и выбора-то не было. Ты не виноват, Папа.

— Я мог поехать с тобой.

— И что бы сделал? — мягко спрашиваю я. — Ты мог пострадать во время атаки Дахака на дворец.

— Я бы уберег тебя.

— Ты всегда это делал, — говорю я, сглатывая комок в горле. — Мама говорила, что я сильная, но я получаю эту силу не только от нее, я получаю ее и от тебя. Спасибо, что заботился обо мне все это время. Не знаю, выжила бы я иначе.

— Это моя работа, — бормочет он, звуча странно сдавленно.

Я ухмыляюсь ему.

— Твоя работа теперь должна заключаться в том, чтобы заботиться об Амме. — Его брови сходятся, и он открывает рот, без сомнения, чтобы возразить. Я перебиваю его, прежде чем он успевает сказать что-то глупое. — Ты любишь ее, и она любит тебя. Думаю, пора сделать это официально. И без меня вы будете нуждаться друг в друге.

Разочарование омрачает его лицо.

— Так ты уезжаешь?

— На время, — мягко говорю я. — Мне нужно быть в Калдари.

— Принц еще не очнулся.

— Очнется. — Я медленно выдыхаю. — И я хочу быть рядом, когда это случится. Я не знаю, что произойдет, но я должна довести все до конца.

— Ты его любишь, значит?

С тяжелым вздохом я кладу голову на грудь отца.

— Люблю. Или думала, что люблю. Я никогда не чувствовала ничего... подобного. — Удушающее рыдание вырывается из меня, когда слова льются наружу. — Но в Калдари он солгал мне о том, кто он. Он сделал это, чтобы защитить меня. Он сожалел об этом и сказал, что просит прощения, и я простила его. Но я боюсь, что мое сердце не позволит мне забыть или что я не смогу ему доверять. — Я всхлипываю. — Или что он сделает это снова.

Отец гладит меня по волосам.

— Все совершают ошибки, любовь моя. Важно то, как ты их исправляешь.

— Но если нет доверия, где это нас оставляет?

— Тогда ты восстанавливаешь это доверие кирпичик за кирпичиком. Никто никогда не говорил, что любовь — это легко. — Он приподнимает мой подбородок. — Только ты можешь знать, достоин ли он второго шанса.

Я долго и напряженно думаю об этом.

— Возможно, да.

Его глаза наполняются, отец притягивает меня ближе и целует в макушку.

— Никто, даже король, никогда не будет тебя достоин, моя Сурайя. Но если он тот, кого ты выбрала, то у тебя есть мое благословение.

— Папа? — Мои слезы — горько-сладкие — увлажняют его рубашку, когда я крепко сжимаю его сильные плечи. Загадочные слова Вены и замечания Морварид в башне о покойном короле и Нихире эхом отдаются в голове. — Вы с мамой были связаны судьбой?

— Нет, — говорит он, его голос сдавлен. — Мы не были, но я любил ее каждой частицей своей недостойной души.

Я прижимаюсь щекой к его груди.

— Тогда как ты узнал, что это не была предопределенная любовь?

— Она однажды описала предопределенную связь душ как трансцендентную связь, которая защелкивается на месте, обеспечивая магический якорь. Способность делиться силой, становиться единым целым. — Он смотрит на меня сверху вниз. — У меня нет магии.

Воздух вырывается из меня рывком. Если то, что говорит отец, правда, Рошан не может быть моим предназначенным судьбой. Потому что у него тоже нет магии.

Но это не значит, что я не могу сделать выбор любить его, как мой отец любил мою мать.

— Значит, двое предназначенных судьбой могут никогда не встретиться? — спрашиваю я.

Он выдыхает