Читать книгу - "В плену запрета - Сара Адам"

сжимаю тонкую талию в стальных тисках, прижимаю наши вспотевшие лбы вплотную. — Не могу без тебя. И мне насрать, если кто-то скажет, что рано, и мы молодые. Хочу тебя рядом. Всегда.

— Господи, Рус, — запальчиво шепчет моя девочка, глотая слёзы.

Глава 27

С утра, как порядочный, навещаю Серёгу Савича в больнице. Братан стабилен, но чувствует себя херово после операции. Батя, конечно, подсуетился знатно. Даже неловко за то, что похлопотал несмотря на проблемы, созданные мною из-за ублюдка Шведова.

Потом выдвигаюсь к главной задаче сегодняшнего дня. Весьма занимательной. Давненько пар не выпускал, вот и повод нашёлся.

Путь до места назначения неблизкий, успеваю пораскинуть мозгами. Какого лешего ввязался в эту тему? С какой радости? Если отец узнает, чё я на его территории устроил, башку открутит. Стоит ли рисковать?

Ответ приходит моментально. Ради Лизы стоит.

Кудрявая хочет помочь подруге, значит, я обязан подсобить. А какими методами, её уже не касается.

Заезжаю на обнесённую профлистом территорию стройки и торможу около джипа Назара. — Рус, клиент готов.

Друг стоит, засунув руки в карманы куртки, дубак жёсткий. Пара заряженных пацанов из нашей компании трутся рядом. Не каждый день устраиваем подобное шоу. Событие, так сказать.

Вчера я неспроста у Валеры инфу тянул. Разведал, получится ли сработать по старой схеме бати из лихих девяностых. Не раз от правой руки отца слышал истории о том, каким методами они бизнес строили.

С охраной на объекте проблем не было. Услышав в трубе телефона, кто я и сколько готов платить за «аренду», нам любезно предоставили территорию с пометкой «Князеву старшему и его подручным не сообщать». Мы быстро, аккуратно и не намусорим. Если только чуть-чуть.

Пока угораю с собственных мыслей, Назар открывает багажник Прадика. Перед нашими довольными физиономиями картина маслом: со связанными за спиной руками, с грязной тряпкой во рту никто иной, как причина депрессии моей девушки и её подруги. Давид.

— А вот и наш самец-осеменитель, многодетный отец и просто хороший ёбарь, — обнажаю оскал, пялясь на испуганную рожу гондона. — Думал, ты помоложе.

Диалог нормальный не получается. Давид в ответ лишь жалко мычит. А казалось бы, взрослый мужик. Ты ему слово, а он в ответ тебе: «М-м-м».

Назар с нескрываемым отвращением достаёт из кармана горсть семечек и, закинув парочку в рот, выплёвывает шелуху прямо на фейс уважаемого гостя.

— Вот ты тип, свою ж машину засираешь, — качаю головой на выходку.

— Да после этого дерьма всё равно на мойку загоню, — не отрывает взгляд от багажника.

— Ну чё, погнали? — мотнув головой даю понять, чтоб вытаскивали мужика наружу.

Давид люто сопротивляется. Он бык здоровый, но пара ударов в печень – и вот его обмякшего уже тащат к котловану. Ставят на колени и вытаскивают своеобразный кляп.

— Вы чё попутали, зверьё?! — гость наш не из робкого десятка. — Да вы хоть представляете, с кем связались, сопляки?!

— Ух, как страшно! — мне начинает нравиться этот диалог.

— Я аж обоссался, — встревает Лёха.

— Ага, а я обосрался, — добавляет Назар.

— Вы не тому дорогу перешли! У меня крыша! Про Хазриева слышали?! — пыжится осеменитель.

Пацаны ржут, но сам Давид, походу, не понял всю серьёзность ситуации. Думает, запугает авторитетными фамилиями? Пора продемонстрировать, что он здесь не на равных и пора бы хлебальник свой прикрыть.

— А ты? Тем дорогу перешёл? — достаю пистолет из-за пояса, между делом разглядывая гравировку на стволе.

Достаточно мне произнести фамилию «Князев», как петушок вместе со своим Хазриевым в штаны наложат. Но мы сюда не членами мериться приехали.

— Пацаны, да вы если из-за вчерашней ситуации в кальянной, не обессудьте! Со всеми бывает, перебрал. Артур же с вашими всё разрулить должен был! — несёт херню не по делу.

— Давид-Давид, — вздыхаю, удосуживая гостя взглядом. — В душе не ебу, чё у тебя там и с кем в кальянной было. Ты мне лучше вот что скажи: девчонок молоденьких нахера кидаешь?

— В...В смысле?

— Давай в расход его, Рус. Чё яйца морозим, — кто-то из пацанов нагнетает.

Сжимаю левый кулак в воздухе, давая понять, чтоб все вокруг заткнулись.

— Имя Татьяна Соколова тебе о чём-то говорит?

— Вы это всё из-за той шалашовки, что ли? — гондон со свистом выдыхает, заметно успокаиваясь. Зря.

— Ай-ай-ай, — подхожу вплотную, хватаю мудака за гриву и засовываю дуло пистолета в пасть. Тот начинает дёргаться, но делает себе хуже. Изо рта течёт кровь, зуб, походу, стволом выбил. — Некрасиво поступаешь, друг мой. Очень некрасиво. Девочка беременная, а ты с ней не по-мужски себя ведёшь. Так делать нельзя.

— М-м-м!

— А теперь слушай внимательно, Давидушка. Знаешь сколько человек во время стройки в девяностых закатали в бетон? — тон сменяется на убийственно-угрожающий. — Давайте, — киваю уже пацанам. Лёха заводит стоящую неподалёку бетономешалку, подгоняя к нам. — Если узнаю или, не дай Бог, краем уха услышу, что ты рядом с Таней трёшься, окажешься одним из вышеупомянутых. Я тебя прям здесь забетонирую, и хер потом кто чё докажет.

Отпускаю мудака, откидывая от себя, как падаль.

— Блядь, обувь мне запачкал, — отхожу, брезгливо осматривая заляпанные ботинки. — Короче, запоминай. С сегодняшнего дня каждый месяц закидываешь ей бабки на карту для ребёнка. Не успел вовремя вытащить, будешь содержать.

Собираюсь уходить, но гондон бросает в спину:

— Эта сучка избавилась от ребёнка.

— Чё сказал? — оборачиваюсь, наклоняя голову набок.

— Аборт, говорю, сделала.

Дальше от услышанной новости, всё, как в тумане. У меня срывает чердак напрочь. Сука! В голове одна мысль: Лиза пиздец расстроится.

Набрасываюсь, вымещая всю злость. Пацаны на фоне сначала словесно пытаются остановить. Поняв, что ещё чуть-чуть и переборщу, оттаскивают в моменте, когда я его уже ногами запинываю.

— Ты нахера снимал? — отдышавшись, замечаю, что Назар перематывает видео разговора и избиения.

— Так жене его отправить, — удовлетворённо открывает мессенджер в подтверждении слов, показывая отправленное сообщение. Две галочки сигнализируют о том, что сообщение прочитано.

— Ты дебил? Жену зачем впутывать?

— Пусть знает, с кем живёт.

— Ладно. Выкиньте его где-нибудь по дороге.

— Добро.

Оставляю пацанов и срываюсь к Лизе. Пиздец. Аборт она сделала. Тоже дура тупая, мозгами же надо думать, чё творишь. Не представляю, что с Кудрявой происходит.