Читать книгу - "Психо-Стая - Ленор Роузвуд"

что я когда-либо видела. Шелка и бархат навалены горами, один соблазнительнее другого.

— Не стесняйтесь трогать, — подбадривает бета. — Это лучший способ найти то, что откликнется вашей душе.

Я колеблюсь, глядя на своих альф в поисках поддержки. Они ободряюще кивают, и этого достаточно, чтобы я расслабилась. Я погружаю руки в ближайшую стопку ткани, и прежде чем успеваю себя остановить, из груди вырывается тихое мурлыканье. Это как трогать облако.

— Охренеть можно, — выдыхаю я, на мгновение забыв обо всем.

Виски смеется:

— Женщина в моем вкусе.

Бледно-голубой взгляд Чумы смягчается.

— Если ты захочешь остаться здесь после того, как всё закончится, — тихо говорит он, — я смогу организовать доставку всего, что тебе понравится, прямо во дворец. Уверен, они смогут выполнить и индивидуальный заказ.

— Разумеется, — тут же подтверждает бета.

Я провожу пальцами по рулону мерцающей серебристой ткани, дивясь тому, как она течет между пальцами, словно жидкий лунный свет. Желание сгрести её всю, завернуться в эту нежность — почти невыносимо. Может, это просто стресс от всего пережитого, но мне кажется, что я готова начать вить гребаное гнездо прямо здесь, посреди лавки.

— Как тебе вот это? — голос Виски вырывает меня из задумчивости. Он держит в руках толстое, пушистое одеяло с густым ворсом глубокого лесного цвета. — Похоже на мох, правда? Подумал, это поможет тебе почувствовать себя… ну, не знаю, как дома или типа того.

Ком, подкативший к горлу, застает меня врасплох. Я протягиваю руку, проводя ладонью по мягкому материалу. Оно и впрямь напоминает мне о лесе, о тех коротких мгновениях покоя, которые я находила в глуши вместе с мамой. Интересно, что бы она подумала об этом месте?

— Оно идеальное, — удается мне выдавить, голос звучит хрипло. — Спасибо.

Улыбка Виски — мягкая и искренняя. Он бросает одеяло в корзину, которую подносит хозяйка лавки, и переключается на стопку шелковых наволочек, изучая их с неожиданным рвением.

Один за другим к процессу подключаются остальные альфы. Тэйна тянет к насыщенным, темным тонам — глубокому винному и полуночно-синему, которые заставляют меня думать о ночном небе. У Валека глаз наметан на изящные, сложные узоры с острыми гранями. Он то и дело подносит мне тончайшие, как паутинка, ткани, покрытые витиеватыми рисунками, играющими на свету.

Призрак, кажется, ошеломлен таким обилием выбора. Но он внимательно следит за мной, подмечая, на каких текстурах задерживаются мои пальцы, какие цвета притягивают мой взгляд. Когда он наконец делает свой единственный выбор — огромный, невероятно мягкий плед из искусственного меха насыщенного сапфирового цвета, — я осознаю, что это тот же оттенок, что и у его глаз. Но я почти уверена, что он никогда добровольно не смотрелся в зеркало, так что он вряд ли об этом знает.

Чума перемещается по лавке с тихой решимостью, время от времени переговариваясь с хозяйкой об индивидуальных заказах и графиках доставки. Но я не упускаю того, как его взгляд постоянно возвращается ко мне — теплый и обожающий.

Пока мои руки скользят по рулону мягкой, как масло, кожи, мысли уносятся прочь. Я почти вижу это. Будущее здесь, в этом невероятном городе из белого камня и золотого света. Жизнь, где мне не нужно постоянно оглядываться, где не приходится сражаться за каждую кроху уюта. Жизнь, где я могу построить настоящий дом.

— Ты в порядке, маленькая омега? — голос Валека звучит непривычно нежно. Когда я поднимаю глаза, то с удивлением вижу искреннее беспокойство в этих обычно острых глазах.

Я киваю, не доверяя голосу. Как объяснить то, что я чувствую? Надежда и страх, тоска и сомнения — всё переплелось так туго, что я не разберу, где кончается одно и начинается другое. Но Валек просто кивает, словно понимает. Может, так оно и есть. В конце концов, мы все по-своему сломлены.

— Вот, — говорит он, вкладывая мне в руки шелковое покрывало. Оно глубокого, насыщенного угольно-черного цвета, прошитое серебряными нитями, ловящими свет. — На случай, если тебе понадобится напоминание, что даже в самую темную ночь есть звезды.

Я прижимаю ткань к груди, ошеломленная этим жестом. Всем этим. Добротой, заботой, самой заурядностью похода за постельным бельем вместе со своей стаей. Моей семьей.

— Спасибо, — шепчу я, и это относится к гораздо большему, чем просто к шелку. Я всё еще планирую устроить ему «разговор всех разговоров», когда мы останемся наедине, но сейчас это может подождать.

Улыбка Валека мягче, чем я когда-либо видела; уголки его губ едва видны над краем шарфа. Он протягивает руку, словно хочет коснуться меня, но передумывает. Вместо этого он просто кивает и ускользает, чтобы терроризировать очередной стенд с декоративными подушками.

Я поворачиваюсь к горе тканей, которую мы накопили, пропуская через пальцы каждый отрез. Лесная зелень пледа Виски. Полуночная синева шелка Тэйна. Сапфир меха Призрака. Мерцающая черная ночь покрывала Валека. И там, в самом центре, отрез чисто-белого шелка с изящной золотой вышивкой. Вклад Чумы.

Он напоминает мне саму Сурхииру — безупречную красоту этого места, которое могло бы стать нашим домом. Нашим домом. Этого ли я хочу? Остаться здесь и пустить корни, когда всё закончится?

Я беру маленькую подушку, проводя пальцами по вышитым золотой нитью словам. «Дом там, где твоя стая».

И с улыбкой добавляю её в нашу корзину.

Глава 30

АЙВИ

За окном сияющие шпили Сурхиира тают вдали, сменяясь суровой пустошью Внешних Пределов. Моя рука лениво вычерчивает узоры на прохладном стекле вагонного окна, пока я вспоминаю последние несколько дней.

Никогда не думала, что смогу влюбиться в место. Но Сурхиир с его зданиями из белого камня и золотым декором вырезал себе уголок в моем сердце. То, как солнечный свет плясал на геометрических узорах, украшающих каждую поверхность. Тихая стать его жителей в белых одеждах с закрытыми вуалями лицами. Даже строгие социальные правила казались уютными в своей предсказуемости.

Трудно поверить, что мы пробыли там всего несколько дней. Кажется, время в Сурхиире было одновременно и гораздо короче, и гораздо длиннее. Может быть, потому что он так изолирован от остального мира — кажется, будто он находится в своей собственной параллельной вселенной, отделенной от моего восприятия времени.

Чума сидит рядом со мной и читает книгу в кожаном переплете. Он сменил свои привычные драматичные наряды на простой, но строгий черный костюм с золотыми вставками, который выбрал во время нашего шоппинга на рынке. Его темные волосы завязаны на затылке, а несколько длинных прядей спадают на его острое лицо, пока он вникает в книгу.