Читать книгу - "Вслед за тобой - Барбара Картленд"

— Я — Микаэла.

— А я — твой отец, — проговорил Роберт с легкой запинкой.

Казалось, из них двоих только он испытывал смущение.

Микаэла протянула руку — маленькая, хрупкая кисть с длинными тонкими пальцами. Роберт поднес ее к губам.

— Добро пожаловать домой, — сказал он просто.

Микаэла снова улыбнулась, и Роберт подумал, что в жизни не видал такой обворожительной улыбки — она делала пленительное лицо еще более чарующим, от одного взгляда на юную красавицу перехватывало дыхание.

— Я не думал, что ты приедешь сегодня, иначе ждал бы у порога.

— Я прилетела из Нью-Йорка. Знаю, мне следовало бы добираться морем, но я плохо переношу качку. Лучше самолетом. Полет прошел так однообразно — ни легкого волнения, ни ощущения опасности.

— Давай сядем. — Роберт указал на выложенный подушками широкий подоконник. — Итак, ты любишь приключения, — отметил он. — И даже, если они опасны?

— Обожаю, — был ответ. — И самое удивительное приключение, о каком можно только мечтать, — встреча с тобой.

— Тебя она не пугала?

— Пугала? Почему? Разве я должна кого-то бояться? — спросила она без малейшего лукавства, и Роберт, наклонившись к ней, снова взял ее руку в свои ладони.

— Микаэла, мы должны все поставить на свои места, ведь теперь мы — одна семья. Когда ты впервые узнала о моем существовании?

— От дедушки перед самой его кончиной. Он уже знал, что умирает… Дедушка всей душой стремился вслед за бабушкой. Он ее обожал, не мыслил без нее жизни. Жили они уединенно, мало с кем виделись, чужих сторонились. Я часто думала, как это получается, что двое людей, талантливые и родовитые, похоронили себя в глуши, вдали от всего света. Дедушка объяснил — из-за меня.

— Он сказал, что у тебя есть отец и посоветовал написать мне? — настойчиво допытывался Роберт.

— Сказал, что я обязана это сделать, — проговорила Микаэла. — И что у меня больше никого на свете нет, а если une jeune fille^[1] живет одна, это не comme il faut^[2]. И он не сможет оставить мне богатого наследства, все его состояние перейдет к моей матери.

— Ты часто виделась с матерью?

Микаэла отрицательно покачала головой.

— Раз в году grand pere и grand mere^[3] ездили навестить ее в Буэнос-Айрес. Ее муж — важная персона в правительстве, у них роскошный дом. Меня с собой не брали.

— Мать интересовалась тобой?

Микаэла пожала плечами.

— Вряд ли. Ей хотелось, ты сам понимаешь, забыть, что я существую. Ведь я — как бы это сказать?.. Ее трагическая ошибка.

Роберт сжал руку дочери.

— Послушай, Микаэла, верь мне — я не в состоянии передать, как мне больно, что все так сложилось. Я не имел понятия о твоем существовании, пока не получил от тебя письма, его переслали сюда из Нью-Йорка. Когда мы впервые встретились с твоей матерью, я был молод, совсем мальчишка, едва исполнилось восемнадцать, а ей — семнадцать. Мы были еще дети, но чувство, охватившее нас, оказалось отнюдь не детским. Мы полюбили друг друга, безумно, страстно. Брак был невозможен — твой дедушка просто поднял бы меня на смех. Я жаждал приключений, гонялся за ними по всему свету, и случившееся с нами, со мной и твоей матерью, было чудесным мимолетным приключением — прошло немного времени, и страсть, которой мы пылали друг к другу, угасла. Я не знал, не ведал, что оставил по себе воспоминание на всю жизнь. — Он замолк, посмотрел на маленькую руку в своих ладонях, потом в глаза Микаэле. — Вот правда о том, что произошло тогда. Простишь ли ты меня?

Микаэла засмеялась — звонкий, мелодичный смех удивительно гармонизировал с ее внешностью.

— Не огорчайся так, mon pare^[4] — попросила она. — Быть может, тогда это действительно была трагедия, но о чем горевать сейчас? Мама счастлива в браке, у нее блестящее положение в высшем свете, прекрасная репутация, все ее уважают. А дедушка и бабушка, по-моему, были счастливы, что у них есть я. Наверно, мое воспитание доставляло немало хлопот, но это было смыслом их жизни. Что до меня…

— Да, скажи мне, — попросил Роберт.

— Я здесь, в Англии, и бесконечно счастлива видеть своего отца.

Голос звучал такой искренней нежностью, что Роберт спросил себя, вглядываясь в прекрасное юное лицо, не сон ли ему снится. Он всякое себе представлял в ожидании этой встречи — неприкрытую или скрытую обиду, упреки, обвинения, но уж никак не думал увидеть пленительное существо, милое, доверчивое, готовое не только принять действительность, такой, как она есть, но и радоваться ей!

— Сколько тебе лет, Микаэла? — спросил он.

— Семнадцать лет и два месяца.

Он мельком подумал, как бы юная англичанка, или даже американка повела себя в подобной ситуации, но тут же решил, что сравнение невозможно. Южные женщины взрослеют раньше, чем их сестры из северных краев, но поведение, натура Микаэлы не имела никакого отношения к возрасту — все объяснялось воспитанием, национальным характером, врожденной мудростью, которая передавалась от поколения к поколению веками.

Микаэла от рождения наделена женственностью и лучшими женскими чертами. Она ведет себя словно опытная светская дама, когда обстоятельства нельзя изменить или отринуть, когда не место обвинениям или сожалениям.

Роберт глубоко вздохнул и сказал:

— С прошлым, Микаэла, мы разобрались. Подумаем о будущем. Мне хочется восполнить для тебя то, чего ты лишилась в силу обстоятельств твоего рождения и особенностей воспитания. Хочу, чтобы ты жила полной жизнью. Постараюсь загладить свою вину, а, может, вообще создам тебе рай земной из чистого эгоизма. Вот так! Будем вместе наслаждаться жизнью! Прежде всего, о твоем положении в обществе: ты моя дочь, твоя мать умерла. Тебе, наверно, известно, что я переменил фамилию. Никто не узнает ничего о моем прошлом по той простой причине, что Роберт Шелфорд как таковой прошлого не имеет. У меня на то свои резоны, я не стану тебя в них посвящать, согласимся лишь, что намерения были самые благие. Второе, я очень богат. Когда пришло твое письмо, меня вдруг словно озарило — теперь у меня будет цель в жизни. Я выполню долг перед тобой, искуплю свой грех. Я услышал о «Березах» еще в Америке, приехал сюда и решил купить усадьбу. Купил. Она твоя. Пусть она станет нам родным домом. Отсюда ты начнешь выезжать в свет и всех ошеломишь. «Высший свет ошеломлен!» — такой заголовок появится в светской хронике, когда тебя увидит Лондон. И это не явится преувеличением!

— Ты полагаешь?.. — неуверенно отозвалась Микаэла.