Читать книгу - "Внезапно Папа - Татьяна Любимая"

в пол, закусываю губу, пряча радость, и тороплюсь уйти из душного коридора, пропитанного завистью и приторной смесью духов.

Слышу сзади голос Галины.

– Девушки, всем спасибо, вакансий больше нет.

И недовольный гул, прерываемый криками какой–то нервной Барби. Только мне это уже неинтересно, я вся живу в завтра.

Летящей походкой проходя мимо поста охраны, улыбаюсь до ушей мужчине в черном и не могу не поделиться радостью:

– Меня взяли! Завтра выхожу на работу!

– О, поздравляю, Анастасия Игоревна! – искренне радуется он в ответ. Надо же, запомнил, как меня зовут!

– Спасибо! – кручусь вокруг себя, машу ему рукой как родному человеку.

На улице прижимаю к груди папку с документами и сумочку, подставляю лицо солнышку.

– Спасибо! Спасибо! Спасибо!

Вселенная меня услышала! Теперь я точно знаю: мысли материальны!

Звоню Никольской.

– Леська, меня взяли! – визжу ей в трубку. – Представляешь, взяли в "МиКо"!

– Я так и знала, – спокойно реагирует подружка. Как будто она наперед рассмотрела мое будущее в кофейной гуще, например, или в картах Таро. – Дуй ко мне, отметим.

– Ага!

После Олеськи набираю Женьку. С третьего гудка слышу голос брата в трубке.

– Женька, меня взяли на работу! – и ему визжу.

– О, круто, пельмешек купишь?

– Куплю, но позже! Меня не теряй, я у Олеськи.

– Оки.

В трубке что–то бабахает, стреляет, Женька отключается. У него своя работа, правда, неоплачиваемая. Но даже это не понижает количество эндорфинов в моей крови.

И я вприпрыжку, с широченной улыбкой на лице, скачу до остановки, ловя на себе удивленные взгляды прохожих.

"Ненормальная" – читаю в глазах у некоторых.

Еще какая! Счастливая!

Через сорок минут поездки на общественном транспорте и короткого забега в кондитерскую в Олеськином доме трясу перед подругой коробочкой с вишневыми круассанами:

– Гуляем!

– Прощай диета и осиная талия, – показательно вздыхает Никольская.

– Да здравствуют эндорфины счастья!

– Проходи давай, эндорфин.

Скидываю туфли и шлепаю за Олеськой на кухню.

У Никольской к моему приезду согрет чайник, приготовлены кружки, расписанные красными сердечками, в стеклянном пузатом заварнике распускаются листочки зеленого алтайского чая. В вазочке аппетитно переливается черно–лиловыми оттенками смородиновое варенье.

Из ванной доносятся звуки строительного миксера. Поднимаю бровь.

– Это все еще он, да?

– Ага. Валера. Сказал, работы еще на два дня. По–моему, я ему нравлюсь.

– Клеится?

– Клею я, – подруга показывает пальцем на себя и хитро прищуривается. – Но он пока держится. Уже начинаю подозревать, что он гей. Но там такое тело… м-м-м. – Леська закатывает глаза. – Грех отпускать. Вот думаю, чем бы его еще озадачить.

– О, подруга, ты не исправима, – смеюсь. – А если он занят? И дети семеро по лавкам?

– Пфф, я ж для здоровья, не более.

Машу головой. Не понимаю.

– Так. А ты давай, рассказывай, как прошло собеседование. Тебя же сейчас разорвет от эмоций, если не поделишься.

Подруга разливает душистый чай. Не спрашивая, достает вчерашнюю бутылку янтарной жидкости и наливает по чайной ложке в кружки.

Я все это время на эмоциях рассказываю, как стояла в коридоре, ожидая своей очереди, как проходило собеседование, как услышала и не поверила, что меня берут.

– И что, прям так и сказали – завтра выходи?

– Да! Представляешь? Да! Без вопросов, без изучения документов. Словно пальцем в небо, точнее в первое попавшееся резюме, тыкнули и взяли меня. Но скажу честно, Олеся, – делаю важное лицо, – из всех кандидаток на должность помощника директора они выбрали правильного человека! Те пираньи, что пришли вместе со мной, явно хотели не работу получить, а кое–что другое.

– Или кого, ты хотела сказать?

– Я имела в виду статус! Типа "помощник директора", "личный секретарь генерального", "второй человек в крупной компании"…

– Ага. Или подстилка шефа. Кто там директор–то?

– Я не знаю, – таращу на подругу глаза.

Вот правда. Иду на работу, а сама не знаю к кому. Может, не зря именно меня взяли, не выбирая из всех, не беседуя толком, документы, указанные в скупом резюме, не проверяя на подлинность? Сама-то я тоже ничего не узнала, не спросила, даже не знаю, в чем мои обязанности будут заключаться. Ой, клуша-а!

Олеся берет телефон, снимает блокировку, что–то пишет в строке поиска.

– Так, директор "МиКо" Михаил Иванович Шведов. Хм, никакой личной информации – ни возраста, ни семейного положения. Странно, даже фоток нет. Одни статьи. Он, наверное, слишком уродлив для фотосъемки.

Забираю телефон у подруги, листаю те вкладки, что она нашла. Действительно, информация скупая.

– Слушай, Настька, – наклоняется вперед Леся, – а сфоткаешь его при случае? Так хочется посмотреть на этого загадочного мужчину, что скрывается от журналистов и народа.

– Думаешь, он специально скрывается?

– Не знаю. Но почему–то же нет фоток в соцсетях?

– Может у него принципы. Не дал разрешения на опубликование и все.

– Странные принципы. Совдеповские. Этому Шведову, наверное, лет под семьдесят. Знаешь, был у нас случай, приезжал к родичам какой–то дальний родственник из деревни. Дядя Володя. Человек он странный. Сколько у нас был в гостях, все время хаял современную политику.

"А вот в наше время…. А при Сталине… а при Брежневе… а в Советском Союзе…". Это был какой–то кошмар. Как его родители терпели, не знаю. Но отец видео снимал как бы на память, а потом взял и в шутку ляпнул, что запись с высказываниями дяди Володи он покажет соответствующим органам. Ты бы видела этого дядьку! Бедный старик чуть инфаркт не схватил от страха, маман корвалолом его отпаивала. Отец потом клятвенно заверял его, что никуда ничего не отправит, даже запись удалил у него на глазах от греха подальше. Может и Шведов этот из того же поколения? Короче, – заключает Олеська, – жду фотки. Жуть как интересно мужчинку, – подруга поиграла бровями, – заценить.

– Олесь, ты же знаешь, нельзя пересылать чужие изображения без разрешения? Статья так–то.

– Ой, да знаю я это, – отмахнулась Олеся, – ты же только мне отправишь. Одним глазком на шефа твоего посмотреть.

– А вдруг они каким–то образом попадут в интернет? Я не говорю, что ты это сделаешь специально, просто всякое может случиться. Случайно не то нажать, не туда отправить… Так что извини, фотать я никого не буду.

– У–у, подруга, я же теперь спать не буду от