Читать книгу - "Изменить судьбу. Пекло для истинного - Наталья Александровна Буланова"

испортить единственный за три года отпуск своим присутствием? Обращайся в “Доборотень”, выбери подставного любимого и вперед - в солнечный рай с морем и пальмами. Вот только знай, что отпуск с боссом ты поменяла на отпуск со зверем. И кто знает, от кого проще избавиться в итоге: от приставучего начальника или от оборотня, что почувствовал в тебе истинную? Читать тут: https://litnet.com/shrt/uOuT

Глава 11

Утренний город был окутан влажной дымкой. В воздухе витает запах мокрого дерева, земли и свежей выпечки, которую скоро будут продавать уличные торговцы, крича о свежести так, что из поместья слышно.

В свои прежние восемнадцать я никогда бы не смогла нанять громил по двум причинам: первое - не знала бы, где их взять, и второе- струсила бы, побоявшись за свою репутацию и, вообще, иметь дело с плохими людьми.

Но стрела в сердце лечит от многих страхов и быстро стряхивает ненужную шелуху, расставляя приоритеты.

В свои почти сорок я с чем только не имела дела. Наши лавки и теснили конкуренты, играющие по-черному, и пытались закрыть чиновники, которым показалось, что мы мало сыпем им на лапу уважения. Один раз нашу гончарную мастерскую разгромили, ничего не украв, а в другой - подсыпали в смеси золу.

Я имела дела с самыми разными подлыми и добрыми людьми, а сейчас я в молодом теле с опытом жизни человека, прожившего вдвое больше.

Я шла в бедную северную часть города, закутавшись в самый простой и поношенный плащ из гардероба служанки, с глубоко надвинутым капюшоном, скрывавшим мои белоснежные волосы.

В руках у меня был небольшой сверток с золотой шпилькой в виде распустившегося цветка и нефритовым браслетом. Первый был настолько эффектный, что надеть его значило кичиться богатством. Так и лежал бесполезный, красивый и дико безвкусный.

Он-то и пошел в расход первым. А вот браслет я взяла на всякий случай, если нужно будет открыть нужный рот или дверь. Кто знает, как работала служба наемников в мои восемнадцать. Я-то имела с ними дело уже в зрелом возрасте.

Помню, как рыдала над разбитыми черепками в гончарной мастерской, а мимо проходил старый продавец фруктов. Он протянул мне персик и сказал:

- Госпожа, не оставляйте их безнаказанными. Они почуят силу и вытворят что похуже.

На что я ответила:

- А что я могу? Муж сказал, что у нас нет никаких доказательств, что это сделали конкуренты. Что даже суд их оправдает за недостаточностью улик.

- А вы уверены, что это они?

- Да они этого даже не скрывают! - Я показываю ему на печь, где написано, что, если не закроемся, они разнесут все лавки в городе. Вчера Гаральд Лоф кричал Искандеру эту фразу в лицо, когда мы выиграли контракт на поставку посуды во все таверны “Кривая нога”.

Помню, как старик тогда протянул мне белое перо и сказал:

- Госпожа, идите в книжную лавку “Моя муза”. Там есть те, кто может проучить за деньги.

Помню, как передала Искандеру наш разговор со стариком и как он высмеял меня. И я тогда пошла сама, ни на что особо не надеясь.

Показала перо продавцу книг, и тот отвел меня через сеть тайных коридоров в комнату, где я и познакомилась с главой гильдии наемников.

Я никогда не видела его лица из-за маски, но прекрасно помню, что его левая рука не до конца сжималась в кулак. Похоже, из-за поврежденных сухожилий.

Но, несмотря на это, от мужчины веяло аурой опасности, силы и влияния. То, как он двигался, как сидел, как ходил - все это накрепко засело у меня в голове.

Он мне даже снился, и эти сны были такими неприличными, что я просыпалась с красными щеками и чувством вины перед Искандером.

Глава гильдии наемников просил называть его кратко - Редом. И всегда обращался ко мне уважительно.

Поэтому сейчас я не так боялась, стуча в дверь книжной лавки и пряча перо в рукаве. Конечно, я понимала, что их могло там еще не существовать, но не ожидала, что меня пошлют через дверь куда подальше.

- Открытие через два часа! - гаркнул мужчина через деревянную преграду напоследок.

И я в отчаянии достала перо из рукава и просунула кончик в щелку двери, особо ни на что не надеясь.

Тишина на той стороне длится несколько долгих секунд, и потом я с облегчением слышу, как дверные запоры отворяются.

Но стоило дверям открыться, как меня схватили за плечи и затащили внутрь так, словно я была преступницей.

Хлопок - дверь закрылась. Я погрузилась в темноту, запах книг и чернил. не видно ничего из-за закрытых ставней, и лишь тонкая полоска света дверной щели подсказывает, что на улице теплится рассвет.

- Кто такая? - грубый мужской голос пугает, но я креплюсь - сжимаю сверток в руках, напоминая себе, что отступать нельзя.

- Мне нужны музы.

- Кто тебе нужен?

- Музы. Или ваш глава гильдии.

Я распутываю узелок свертка и протягиваю в темноту нефритовый браслет:

- Вот, возьмите.

Глаза потихоньку привыкают к темноте, и я вижу множество стеллажей под потолок и внушительную мужскую фигуру человека, говорившего со мной.

Здесь всегда в продавцах были крепкие парни. Местные госпожи и их слуги постоянно посещали магазин, чтобы пополнить библиотеку и посмотреть на продавцов. Но сейчас мужчина, что общался со мной в темноте, совсем не напоминал приветливых юношей-торговцев.

Моя рука так и остается протянутой к нему и держащей браслет.

- Взять ее, - раздается голос из глубины помещения, и я тут же его узнаю - глава гильдии.

Вот только… что? Взять ее?

Тут же из темноты ко мне протягиваются руки, и я визжу от страха. Рука разжимается, браслет падает на пол, и, судя по звуку, разбивается.

Мой рот накрывает чья-то рука, руки скручивают за спиной.

- Молчи, если хочешь жить.

Стоило руке отпустить мне рот, как на голову накидывают что-то темное, плотное, пахнущее древесными опилками.

- Пустите! Пожалуйста! - сопротивляюсь я, пока меня тащат, судя по всему, по потайным коридорам, по которым раньше я шла с гордо поднятой головой навстречу главе гильдии.

Мне с силой нажимают на плечи, куда-то притащив, и я падаю на колени.

- Кто тебя подослал? - раздается низкий и убийственно холодный голос главы гильдии.

- Н-никто. Мне просто нужна помощь.

Другой голос раздается чуть сбоку:

- Глава, не может быть. Мы