Читать книгу - "Медвежье сердце - Елена Михалёва"

уверен, что вы помиритесь сразу, как она увидит восстановление Академии и оценит проделанную вами работу, – заметил Норлан.

– Стройкой руковожу не я, а моя жена, – напомнил Авериус Гарана. Он вновь обернулся через плечо и добавил: – Она тебе понравится. Возможно, не сразу, но вы найдете общий язык. Не слушай Керику, ей лишь бы всех настраивать на трудности.

Иврос решил воздержаться от замечаний. И сделать выводы о госпоже Гарана самостоятельно.

* * *

Вскоре лошади привезли их на широкую улицу, по обе стороны которой бесконечным калейдоскопом красовались торговые лавки. Иврос никак не мог решить, куда именно ему смотреть.

За разноцветными витринами скрывалось великое многообразие товаров, от сладко пахнущей сдобы и пирожных до ассортимента портного с такими пикантными дамскими изделиями, что и смотреть было стыдно.

Толпа восторженных ребятишек суетилась возле громадного окна, за которым в окружении зажженных ламп игрушечных дел мастер рассаживал по полочкам новехоньких мягких медвежат, белых и пушистых, как одуванчики. Дети галдели и наперебой обсуждали, какой из них лучше и как уговорить родителей на покупку. Они так увлеклись этим занятием, что Ивросу пришлось громко свистнуть, дабы ребятня со смехом разбежалась в стороны, пропуская лошадей.

У дверей мясника собралась целая очередь: сегодня разделывали молочных поросят. Каждый хотел кусочек посвежее и получше.

Плотник провожал молодую супружескую чету заказчиков и громко заверял их, что детская люлька будет готова в срок и она окажется такой красивой, что им непременно захочется завести второго и третьего отпрысков. От этого женщина весело смеялась, обнимая свой большой живот, а ее муж уже второй раз жал плотнику руку.

Пивовар громко бранился на своего юного помощника, который, судя по всему, перепутал адреса заказчиков и отвез бочонок с темным элем в дом одинокой вдовы, в то время как дверги получили сладкий ягодный сидр. Бедный отрок бормотал извинения и краснел так густо, что его оттопыренные уши приобрели ярко-розовый оттенок.

Люди сновали по улочке туда-сюда. Беспрестанно звякали колокольчики входных дверей. Одни клиенты заходили, другие с довольными лицами покидали лавочки, держа в обнимку кульки и свертки.

А на вторых и третьих этажах белокаменных построек хозяйки вовсю готовили обеды, добавляя миру вокруг аппетитных запахов, или развешивали постиранное белье на веревках. Белоснежные простыни и наволочки заиндевели на морозе и теперь висели тут и там подобно громадным боевым щитам наряду с кружевными панталонами и мужскими рубахами.

Мощенная булыжником дорога убегала с холма вниз до самой набережной, и там впереди лениво плескалось серо-синее зимнее море. Оно ласково баюкало корабли в порту, которые издалека казались Ивросу такими же игрушечными, как и те белые медвежата за стеклом витрины.

– Эта улица называется квартал Шагарди, – пояснил Авериус Гарана. А затем с хитрой улыбкой указал на вывеску возле двери аптекаря.

Жестяной знак в форме пузырька с длинным горлышком и змеиной головой вместо крышки был запаян ровно посередине в нескольких местах, как будто кто-то без всякой жалости оторвал нижнюю часть.

– Когда Гвин было восемь, наш травник напился вусмерть и в мое отсутствие во всеуслышание обозвал Еванию ведьмой, у которой лаванда свежее, чем у него. Потому что клиенты покупали эту лаванду у моей жены охотнее. Вишенка это услышала. Она в гневе наступила пьянчуге на ногу и бегом помчалась к дверям аптеки. Раздался взрыв, который напугал всех соседей. Вывеску разорвало пополам, и нижний кусок угодил прямо вот сюда, – мастер над проклятиями пальцем показал на противоположную сторону улицы, где в деревянной двери осталась глубокая борозда, – Впрочем, все обошлось весьма малой кровью, если вдуматься. Никого не зацепило. Как позже Гвин утверждала, она целилась в витрину, а не в вывеску. Взорвись стекло, все обернулось бы гораздо хуже.

– Вы отругали ее за это? – Импери лукаво прищурился. – Или за то, что так плохо прицелилась?

Авериус Гарана одарил колдуна ироничной улыбкой.

– Лишь за то, что потеряла хладнокровие, – а потом архимаг вдруг признался: – Но я и похвалил ее, потому что без колебаний кинулась защищать маму, моя вишенка. Однако мы уже приехали. Вот лавка моей супруги.

Впрочем, он мог бы и не говорить этого.

За большим окном скрывался настоящий зимний сад. В кадках, глиняных вазах и жестяных ведрах в изобилии стояли цветы. Яркие и живые, в обрамлении зелени, будто и не было снаружи зимы. Сочные гиацинты, пестрые астры, скромные ромашки, гордые далии и, конечно, нежные розы. А еще великое множество растений, которые молодой колдун никогда прежде не видел. В свете масляных ламп и фигурных жаровен они казались чем-то невероятным. Никак не вяжущимся с погодой снаружи, где подмороженная снежная крупа хрустела под копытами лошадей. Ничего удивительного не было в том, что хозяйку этого места могли называть ведьмой. В этом празднике жизни явно таилось колдовство. Но даже сквозь витрину Иврос увидел, что в царстве живых цветов главным украшением были не свежие розы и лилии, а их хозяйка. И поначалу ему почудилось, что он сошел с ума.

Эти ярко-алые волосы и стройный стан под темно-синей тканью шерстяного платья…

Быть может, он ошибся и Авериус что-то не договорил ему о своих планах? Могло ли случиться такое, что она не осталась в Нордвуде? Что в дороге их обогнали?

Она стояла к ним спиной, занималась тем, что заворачивала в плотную бумагу букет для посетительницы. Но вдруг замерла.

Моток красного шнурка выпал из ее рук и бодро покатился по проходу, попутно разматываясь.

Женщина медленно повернула за ним голову.

Нет, не за ним.

Она словно услышала что-то снаружи. Улыбка расцвела на ее прекрасном лице, когда она увидела, как спешивается ее муж.

Иврос шумно выдохнул через нос, то ли с удивлением, то ли с очевидным облегчением.

Евания и Гвинейн Гарана были похожи самым невероятным образом, будто сестры. Причем мать выглядела ненамного старше дочери.

Импери слез с коня, не сводя глаз с женщины. Он рассеянно взял в руку поводья Кошмара, которые торопливо вручил ему мастер над проклятиями.

Колокольчик на дверях цветочной лавочки звякнул, пропуская хозяина внутрь.

Евания обвила шею мужа руками, прижалась к нему. А он обнял ее в ответ и сдержанно поцеловал в щеку. Супруги обменялись парой фраз, а затем Авериус Гарана снова вышел на улицу.

– Пойдем отведем коней в конюшню, она прямо за домом, – позвал архимаг. – Конюшня у нас общая с соседями. Я ею редко пользуюсь, обычно оставляю Кошмара в Академии. Но туда мы сходим позже.

Иврос послушно последовал за ним.

Конюшня во внутреннем дворе и вправду была общей. Не слишком просторной, но теплой