Читать книгу - "Попаданка для чудовищ. Без права голоса - Тина Солнечная"

столом уже сидел Коул, облокотившись на локоть, и… рыжий. Тот самый, которого я вчера случайно обнаружила в… вероятно, его спальне.

Рыжий поднял глаза и посмотрел прямо на меня. Взгляд — тёплый и опасный одновременно, янтарь с искрой. Захотелось спрятаться.

— Значит, не показалось, — произнёс он, больше себе, чем остальным.

— О чём ты, Шарх? — лениво спросил Коул, потянувшись к кружке.

— Вчера видел её. Думал, померещилось, — ответил рыжий. Его голос был ниже и мягче, но в нём звучала сталь.

Айс прошёл мимо, открыл шкаф, не глядя на меня. — Нет, она отказалась пить зелье.

Коул поднял брови, и в уголках губ заиграла улыбка: — Вот как?

Шарх перевёл взгляд на меня снова. — И чего ты решила жить с тремя чудовищами целый месяц вместо спокойного сна?

Я сложила руки на груди, выпрямилась и уставилась на него. Пусть голоса у меня и нет, но взгляд вполне говорил: а какое тебе дело?

Айс захлопнул дверцу шкафа и, не оборачиваясь, сказал:

— Она немая.

Потом обернулся и добавил, уже глядя прямо на меня, холодно и колко:

— Но при этом её всё равно слишком много.

Глава 10

Я судорожно втянула воздух, закипая от возмущения. Ах так? Но ответить могла только глазами и жёстким прищуром.

— Чем ты так недовольна? — лениво поинтересовался Коул, жуя хлеб и уставившись на меня.

Я закатила глаза и замахала руками, потом ткнула пальцем в Айса, показывая, что он пусть объясняет.

— У неё в комнате кран не работает, — сухо сказал Айс.

Коул нахмурился, но только на секунду, и пожал плечами: — После завтрака посмотрю. У меня недавно тоже не работал.

Я посмотрела на него с неожиданной благодарностью. Ничего такой. Второй раз уже мне помогает.

Он заметил мой взгляд и вдруг подмигнул. Я замерла, чувствуя, как в груди что-то предательски ёкнуло. Это я сейчас смутиться должна? Ладно, сделаем вид, что смутилась — так, слегка отвела глаза, щёки вспыхнули.

Между тем я заметила, что мужчины едят разное. Айс — что-то простое, хлеб с сыром. Коул ковырялся в тарелке с кашей и бутербродом, а Шарх ел мясо.

Я вздохнула и пошла пошарить по кухне. Нашла немного муки, яйца, молоко. Решила приготовить блинчики. Себе. С вареньем, которое предусмотрительно прихватила из кладовой.

Замесила тесто — быстро, привычными движениями, — и налила первый круг на сковородку. Запах разошёлся по кухне, и я уже улыбнулась, предвкушая. Но стоило мне снять первый блинчик и положить на тарелку, как рука Коула вытянулась и…

— Спасибо, — сказал он совершенно невозмутимо, макнул блин в моё варенье и попробовал. — Отлично получилось.

Я возмущённо замахала руками. Эй! Моё!

Он сделал вид, что ничего не заметил, и потянулся за следующим.

Я закатила глаза и продолжила печь. Но очень скоро и Айс, и Шарх тоже начали «подтаскивать» готовые блины. У меня оставалось только два варианта: либо бросить сковородку в кого-нибудь, либо смириться. И я бы выбрала первый вариант, но кто тогда будет чинить мой кран?

В итоге я тяжело вздохнула и села рядом с ними, положив себе несколько блинчиков. К моему удивлению, Коул подвинул мне тарелку и сделал бутерброд из того, что готовил себе — хлеб, мясо, кусочек сыра — и протянул.

Я приподняла бровь.

— В этом замке нас всего трое… чудовищ, — сказал он с ленивой улыбкой. — И мы живём как братья. Так что можешь месяц провести как пленница… или как часть, хм… семьи.

— Я на это не соглашался, — тут же отрезал Айс холодным тоном.

— А я не против, — спокойно сказал Шарх, отрезал кусок мяса и кивнул в мою сторону. — Готовит она неплохо.

И, словно подчеркивая свои слова, налил мне кружку горячего напитка, ароматного и терпкого.

Я уставилась на кружку. Три чудовища. И я. За одним столом. Едим блины. Как семья…

Шарх откинулся на спинку стула, лениво обводя меня взглядом, и вдруг спросил: — А писать умеешь?

Я замерла. Мысль показалась мне отличной. Ну да! Я же могу объясняться письменно! Я оживлённо кивнула.

Рыжий приподнял бровь, потянулся к тумбе у стены, достал оттуда тонкий лист пергамента и грифель, протянул мне. — Напиши своё имя.

Я жадно схватила грифель. Сконцентрировалась. Ну вот, сейчас всё прояснится. Напишу, кто я, откуда. Хоть так объяснюсь. Вывела первые буквы…

И застыла. На бумаге вместо «Наташа» или хотя бы «Катрина» появился нелепый цветочек и каракули, будто рисовал ребёнок.

Я нахмурилась, попробовала ещё раз. Сосредоточилась до боли в пальцах. Линии вывелись ровные, но… снова билиберда. Что-то кривое, бессмысленное.

— Что за… — выдохнула я беззвучно.

Айс нахмурился, протянул руку: — Дай.

Взял грифель и спокойно, медленно, произнося по слогам: — Кат-ри-на.

Вывел на листе ровные буквы — но когда я посмотрела… там снова оказалась непонятная абракадабра.

— Можешь прочитать? — он поднял глаза на меня.

Я резко замотала головой.

В кухне повисла тишина.

Коул присвистнул. — Странно. Чтобы в семье Нур — и такая безграмотная девочка? — он покачал головой. — Они, что знали, что одна из дочерей пойдёт в жертву? Неужели специально с ней так обошлись?

— Они не могли знать, — сухо сказал Айс. — Мы же не избираем наперёд. Ты сам знаешь.

— Тогда как так вышло? — Коул прищурился, постукивая пальцем по столу. — Немая — ладно. Но читать и писать не умеет? Что, нелюбимый ребёнок? Зачем тогда вообще держали? Никаких гарантий, что именно она станет жертвой.

Он говорил спокойно, но каждая его фраза резала, будто ножом.

Я сидела с опущенной головой, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Хотела бы закричать, что всё не так, что я вообще из другого мира. Но могла только поджимать губы.

Глава 11

— Может, ты хочешь нам что-то рассказать? — первым нарушил молчание Шарх. Его голос был мягче, чем у Айса, но в нём слышалось внимательное давление, как будто он вытягивал слова.

Я резко выпрямилась и замахала руками. Да! Хочу! Очень хочу!

Показала на себя — и замотала головой. Потом ткнула пальцем в стол, словно говоря: я не я. Попробовала изобразить крест руками, будто вычёркиваю себя.

Мужчины переглянулись.

— Что это она делает? — Коул приподнял бровь, явно не понимая.

Я снова показала на себя, снова замотала головой и, собравшись, ткнула пальцем в окно, будто где-то там — далеко, совсем другое место. Потом руками очертила круг — мой мир, моя жизнь.

Айс хмурился всё сильнее, взгляд его становился колючим.

Я снова показала на себя, сложила руки,