Читать книгу - "Невинность в награду - Хельга Дюран"

Я разволновалась от этой неприличной картинки. Потом вспомнила наш скомканный поцелуй, и у меня внутри вообще всё перевернулось. Я пару раз целовалась с парнями, но эта мокрая возня не была похожа на то, как это делал Егор. Он и поцеловать-то меня толком не успел, а я едва не умерла! Что было бы, если бы мужчина поцеловал меня, по-настоящему, если бы я ему позволила?

Егора давным-давно не было рядом, а у меня сердце зашлось! Колотилось, как бешеное, готовое выскочить из груди!

Это всё от недостатка опыта? Надо было забыть о Егоре, точнее, своём трепете относительно него. Такой мужчина не для меня. Он слишком напористый, наглый и избалованный вниманием женщин. Понятно же, что он просто хотел воспользоваться мной по случаю. Неужели, так принято у богатых — только познакомились, и сразу в постель?

У Егора так принято.

Он и огорчился после моего отказа только потому, что не привык получать те самые отказы. Лучше, действительно, держаться от него подальше. Молчанов богат, влиятелен, уверен в себе и хорош собой. Зачем ему такая, как я? Разве только чтобы попользоваться на разок?

Я понимала, что кроме постели, нас с Егором ничего не может связывать и от этого стало горько. Чем-то он мне всё же понравился, но жизнь жестока и сурова.

Уже лёжа в постели, я невольно прокручивала в голове поцелуй Егора. Внутри всё тревожно сжималось и становилось щекотно в животе, поэтому я долго не могла уснуть, сама себя терзая воспоминаниями.

Нужно думать о работе и маме, а не о всяких там Егорах. Так можно и голову потерять, и квартиру, и невинность. Тогда у меня вообще ничего не останется.

На следующий день Молчанов незримо присутствовал рядом. Преследовал меня, как приведение. Как о нём не думать, если такой розарий у меня дома? Я перенесла цветы в зал, потому что на маленькой кухне уже голова болела от их густого аромата, но проходя мимо комнаты, я то и дело ловила вспышку мужского образа в своих мыслях. Плюс десерты ещё были не доедены.

А в воскресенье Егор мне ещё и написал обещанное смс, назначив мне встречу на завтра, в десять утра. Я всю голову сломала, как бы ему ответить, чтобы быть вежливой, благодарной и в то же время ни в коем случае не допустить кокетства в переписке.

Егор, Егор, Егор…

Повсюду он!

Надо было съесть поскорей десерты, а цветы… Выкинуть? Да разве хватит духа? Я им воду два раза в день меняла, чтобы простояла подольше эта красота. Как же я их выкину?

В понедельник я надела свой лучший брючный костюм и немного подкрасила лицо. Волосы собрала в строгий хвост, разгладив его утюжком до блеска. Получилось неплохо.

По указанному адресу я приехала намного раньше, чем мне было назначено. Было бы непростительной наглостью с моей стороны опоздать в первый же рабочий день.

Остановившись у красивого трёхэтажного здания, я прочла режимку на дверях, чтобы удостовериться, что я попала по адресу.

Дохлая конторка? Ну-ну!

Внутри здания было так же роскошно и дорого, как и снаружи. Озираясь с восхищением по сторонам, я нашла лифт и поднялась на верхний этаж. Именно на третьем располагался кабинет Молчанова.

Руки немного подрагивали от волнения. Какой он в официальной обстановке этот наглец?

Еле дождалась назначенного времени, весь коридор истоптала от нервного напряжения. Мимо меня сновали сотрудники Егора. Все такие важные, деловые, одетые с иголочки. Они проходили мимо, не обращая на меня никакого внимания, как будто меня и не было здесь. Чаще мужчины, но было и несколько женщин. Настоящие бизнес-леди.

Вот бы и мне такой же стать — стильной и уверенной в себе.

Под ложечкой засосало от голода. От волнения я не позавтракала, о чём теперь очень жалела, потому что меня начало тошнить.

Без одной минуты десять я зашла в приёмную Молчанова. Я представилась, и приятная, улыбчивая женщина-секретарь проводила меня в кабинет Егора. Она могла бы просто пригласить меня войти, но она зачем-то поднялась с места и, слегка касаясь моего плеча, завела меня прямо в помещение.

— Егор Алексеевич! — громко объявила она. — А вот и наша новенькая!

Молчанов сидел за массивным столом, стилизованным под старину. А может стол и был на самом деле из восемнадцатого века? Я разве разбираюсь? Увидев меня, Егор улыбнулся и вальяжно поднялся с места, чтобы поприветствовать меня.

— Здравствуй, Любаша! — растягивая слова, поздоровался он и пригласил меня присесть на диванчик, стоявший в углу. Я опустилась на краешек, нервно сжимая сумку в руках. — Мария Геннадьевна, пригласите ко мне Шалыгина и сделайте нам два кофе, пожалуйста!

— Вам с молоком? — обратилась женщина ко мне всё с той же добродушной улыбкой.

— Если можно…

Секретарь ушла, и Егор расположился рядом со мной на диване. Как по мне, так он сел слишком близко. От этого я ещё сильнее занервничала.

Мужчина разглядывал меня в упор, а я сидела, опустив глаза, не дыша, потому что его одеколон снова защекотал меня везде и всюду!

Он молчал, и от этого было вообще не по себе!

Надо посмотреть на него! Или сказать хоть что-то! Чего я сижу, как дура?

— Здравствуйте, Егор Алексеевич! — сказала я, не придумав ничего умнее, потому что вспомнила, что даже не поздоровалась. Я подняла на него глаза, встретившись с пронзительными серыми льдинками его глаз, и… Не умерла! — У вас такой красивый… Кабинет.

8. Егор

Пришла моя зайка! Пришла моя красавица!

Сидит, глазки опустила, вся такая скромница…

А какой хвост у Любы шикарный! Гладкий, блестящий, как зеркало! Намотать бы его на руку…

Ох, опять меня несё-ё-ёт…

Так. Я же решил не торопиться? Что там дальше по моему плану?

Я честно готовился. Настраивался на рабочий лад. А как пришла Любаша, всё смешалось в голове, в душе взволновалось! Не мог я без эмоций на неё смотреть после того, что между нами было. Точнее, чего не было.

Не разгадал я ещё Любин секрет, чем она мне приглянулась, но в этом-то и весь интерес. Она мне будто вызов бросила своим отказом. Я бы очень хотел утверждать, что и не таких мы штурмом брали, но ведь нет, не брали! Не было ещё таких! Обычно женщины бесились, что я на них внимания не обращаю, а тут я за повышенный интерес по морде схлопотал!

Сегодня Любаша ещё красивее, чем я её запомнил. Ещё неприступнее и строже. А руки так к