Читать книгу - "Ветер пыльных дорог - Марина Гилл"

Она не имеет права втягивать такого хорошего человека, как Клод, во все обрушившиеся на неё бедствия. Если бы только всё касалось её одной… Если бы не нужно было беречь Тристана, а затем и связаться с отцом, дать знать ему обо всём случившемся… возможно, найти Матильду… Она бы исчезла из его жизни навсегда, и это было бы к лучшему. Но сейчас она не могла себе позволить такого благородного жеста. Пока Тристан не попадёт в надёжные руки её тётки, и думать нечего о том, чтобы пренебрегать помощью.

Но, быть может, сам Клод уже предпочтёт продолжить свой путь в одиночку, после всего-то, что случилось? Такая мысль была как ушат ледяной воды. Беатрис бы поняла Клода… но как же ей хотелось, чтобы он остался с ними! Он нужен ей. И нужен Тристану…

И снова она возвращалась к мыслям, которых стремилась избежать. К своему брату, к Тристану. На пути к церкви, в которую повёз её судья, сказав, что они не могут пропустить воскресную мессу, она перебирала в голове все возможные варианты развития событий после того, как Тристан убежал от неё. В голову приходило столько разных мыслей, что Беа не знала, на какой остановиться. Впрочем, она верила, что всё станет ясно уже сегодня. И, в лучшем случае, сегодня же она покинет этот ненавистный город, который принёс ей и брату… и Клоду столько бед.

Путь до церкви прошёл скоро. Беатрис вздрогнула, вырываясь из трясины размышлений, когда экипаж остановился. Она вышла и с особым трепетом оглядела скромное строение. Впрочем, для неё, не видавшей более никаких церквей, кроме той, что находилась в её деревне (красотами Нанта ей было некогда любоваться), эта казалась большой и величественной. Она подождала, пока Жерар Рошер направится ко входу, и пошла чуть позади него. Как же давно она не входила в освящённое место! И теперь, переступая порог, Беатрис чувствовала почти страх, как будто Бог мог отказаться от неё только из-за того, что она не посещала ежевоскресную мессу последние недели.

Но это чувство прошло сразу же. Только оказавшись под церковными сводами, она ощутила то спокойствие и умиротворённость, которые испытывала всегда в таких случаях. Народу собралось много, почти все места были заняты, но Жерар Рошер повёл её куда-то к первым рядам, где для них, очевидно, были заранее приготовлены места. Так и оказалось. Вскоре Беатрис устроилась на деревянной скамье, прямо напротив священника, и приготовилась наслаждаться мессой.

Святой отец не заставил себя долго ждать. Он вышел, седой и отстранённый, сопровождаемый песнопениями. Беатрис сжала руками ткань платья и чуть подалась вперёд. Всю первую часть мессы она провела в такой позе, слушая звучный голос священника, глядя на Христа позади него и молясь о том, чтобы ей удалось добраться до Парижа; чтобы Тристан оказался скорее в безопасности; чтобы Матильда каким-нибудь чудом смогла выжить, если ей это удалось тогда, в день их побега; чтобы отец с Аньес вернулись из Англии, и их жизнь могла наладиться; чтобы мать обрела покой на небесах… И ещё она подумала о Клоде. Но отчего-то смутилась, что в мыслях о семье, возникла мысль о незнакомом, пусть и так много сделавшем для них с Тристаном, человеке.

Она откинулась чуть назад, моргнув и переведя взгляд на священника, который читал Новый Завет. Сосредоточиться теперь почему-то стало очень сложно, но Беатрис честно пыталась. Однако, видимо, опасения за брата не давали ей вновь погрузиться в ход литургии, и всё оставшееся время до окончания мессы Беатрис сидела сама не своя, чувствуя при этом недоумение и стыд, что думает в эту минуту о земных тревогах.

Наконец, прошли завершающие обряды, и Беатрис поднялась со скамьи, прилагая все силы, чтобы подавить в себе нетерпение.

– Мне нужно исповедаться, – панически шепнула она судье.

Тот понимающе кивнул и повёл её к исповедальням. Беатрис дрожащими руками отодвинула занавесь и ступила в ограниченное пространство. За решетчатым окошком была видна чёрная сутана, и Беа завороженно глядела на неё, собирая решимость в кулак. Было сложно вновь вернуться ко всем тем событиям, что произошли с ней со времени последней исповеди. Она даже ощутила постыдное желание уйти, пока имеется таковая возможность, однако оно вскоре исчезло, и Беатрис присела на табуретку, собираясь с духом, прежде чем начать каяться.

– Что беспокоит тебя, дочь моя? – послышался приглушённый голос из-за перегородки.

– У меня на душе есть грех, святой отец. Много грехов…

И после этой, так тяжело давшейся ей фразы Беатрис уже не смогла остановиться, пока не рассказала священнику обо всех своих прегрешениях и даже о будущих, которые не сможет не совершить.

– Я причиняю столько вреда, – говорила она. – Мой брат не должен жить так, как живёт сейчас. Он не должен бродить по дорогам, скрываясь от наёмников, и попадать к сомнительным людям. Он должен быть в безопасности. И я клянусь, что сделаю всё для его безопасности. Только бы добраться до монастыря в Лавале: там он будет под присмотром настоятельницы – нашей родственницы… И этот отважный рыцарь… Я втянула его во все свои злосчастья. Из-за меня он едва не погиб и сейчас тяжело ранен. Я поступила непозволительно, приняв его помощь, ведь теперь ему угрожает та же опасность, что и нам. Я не прощу себе, если он…

Она выдохнула, опуская голову.

– Грехи твои не столь страшны, ибо совершены они были не в дурных целях, а в целях сохранения брата твоего. Ты не виновна в смерти своей матери и в том, что, твоими же словами, бросила сестру. В твоём случае нельзя было поступить иначе, чтобы спасти жизнь близкого тебе человека. И в том, что брату своему и рыцарю, вас сопровождавшему, ты причиняешь один вред, ты также не права, ибо не твоя вина в том, что ты оказалась в этом положении. Однако… У тебя имеется один грех, за который ты должна искренне раскаяться, – ложь против неповинных людей. Пусть они пытались убить тебя, но ты оклеветала их в том, чего они никогда не делали. Бог же велит нам прощать ближнего своего. Только всепрощение и христианское терпение даруют нам мудрость.

– Я понимаю, святой отец. И я раскаиваюсь, искренне и чистосердечно. Я пришла сюда потому, что не могу более держать этот и другие грехи в своей душе. Мне нужно… освободиться от их тяжести.

– Ты правильно сделала, что исповедалась при первой возможности. – Похоже, он сознательно умолчал, что подобная возможность имелась в Нанте, но Беа ею пренебрегла просто потому, что не вспомнила. – И я вижу, что раскаиваешься ты от чистого сердца. Я отпускаю тебе грехи твои, дочь моя. Но тебе тоже следовало бы остаться в монастыре Лаваля, а не продолжать столь тяжёлый и опасный путь. Однако лишь тебе решать, какую дорогу выбрать.

– Спасибо вам, святой отец, – прошептала Беатрис сквозь подёрнутые пеленой глаза и, в последний раз взглянув на видневшуюся в окошке чёрную сутану, выскользнула из исповедальни.

Судья ожидал её на выходе. Беатрис подошла к нему, и вместе они выбрались на солнечный свет. Было где-то два часа пополудни, и, какой бы оторванной от мира ни чувствовала себя Беатрис сейчас, она не могла не вспомнить, что нужно встретиться с Клодом и немедленно ехать к тому торговцу, чтобы вызволить Тристана.