Читать книгу - "Дикий - Нира Страусс"

бешеного напряжения взглядом, прежде чем отодвинуть массивную створку склада. Я зашагала следом по улицам, прилегающим к студии, где жилые дома перемежались церквями, скверами и парочкой студенческих братств. Стоял обычный будний вечер конца октября, и, несмотря на то что стрелки приближались к полуночи, жизнь на улицах била ключом. Студенты Университета штата Орегон вели бурную ночную жизнь. Мы рассчитывали, что людской поток свяжет Ивану и его охотникам руки, но это же вынуждало Реми, Майку и остальных держаться в тени, чтобы не привлекать к себе лишних глаз.

Майка натянул тактический армейский бафф, скрывавший шрамы, а Реми надвинул на лоб кепку с логотипом «Дакс», прятавшую под козырьком татуировки (по забавной иронии — точь-в-точь такую же, какую надевала я вместе с париком). Но даже так их энергетика сияла в ночи, точно гигантские неоновые вывески. Парочка проходивших мимо студентов в изумлении замерла на месте и тут же в панике перебежала на противоположную сторону улицы.

Мы петляли по переулкам, пока не вышли к заднему двору студии — ровно туда, где я просила Гарри забирать и высаживать меня. Местная парковка давно была заброшена, огорожена сеткой и завалена мусором. Оценив гнетущую тишину вокруг, Майка отогнул край рваной сетки-рабицы, пропуская нас. Чуть поодаль огни гипермаркета, обычно заливавшие светом Кингс-бульвар, были погашены, и лишь изредка по шоссе проносились одинокие машины.

Казалось форменным сюрреализмом стоять на пороге смертельной схватки посреди столь будничного, мирного пейзажа.

Как и условились заранее, мы не проронили ни слова, пока крадучись пересекали парковку. Реми и Майка прикрывали меня со спины, пока я вбивала код охранной сигнализации и отпирала дверь. Мы проскользнули внутрь; единственными шагами, нарушавшими тишину, были мои собственные. Кошачьи по своей природе не умели ступать громко, и хотя я при желании двигалась ничуть не хуже них, раскрывать свои силы сегодняшней ночью я не собиралась без крайней на то нужды. Иван наверняка доложил отцу обо всём, что произошло в моей спальне, и тот сделал выводы, но скармливать им лишние крупицы правды о моих способностях я не намерена.

Я направилась прямиком к кабинету, когда-то принадлежавшему Канон. Не ощущай я их звериную мощь всей кожей, могла бы поклясться, что Реми и Майки рядом нет. Они великолепно ориентировались в полумраке, а я знала это здание как свои пять пальцев. Реми трижды едва ощутимо коснулся моей поясницы, предупреждая: мы здесь не одни.

Стоило мне протянуть руку к дверной ручке кабинета, как в темноте раздался сухой тихий щелчок взводимого курка.

— Добрый вечер.

Иван.

Майка глухо зарычал аккурат в тот миг, когда Реми шагнул вперёд, заслоняя меня широкой спиной. Разыгрывая спектакль, будто их застали врасплох.

Я чуть сместилась в сторону, чтобы взглянуть на секретаря моего отца. Какая-то часть меня отчаянно жалела, что сотворённое мной в ту ночь не стало для него фатальным. Что он не сдох прямо на ковре в моей спальне.

Но другая часть — та, в которой вскипала не знающая жалости тьма, — шептала: Ивану Демидову предстоит выстрадать куда больше.

Я окинула взглядом троих мужчин, выстроившихся перед нами. Все трое были в глухом чёрном камуфляже и вооружены до зубов. Узнать его не составило труда: он стоял в центре. Столько лет ежедневного созерцания сделали его силуэт тошнотворно знакомым. Лицо от самых скул закрывала плотная маска, но я безошибочно узнала его осанку, хватку оружия, то, как он распределял вес тела между ногами. Новой была лишь скованность. Так двигаются люди, отчаянно пытающиеся сбежать от терзающей боли.

Я приготовилась к худшему, но с удивлением поймала себя на том, что чувствую… почти ничего. Совсем крохи. Не было ни тошноты, ни ледяного удушья, ни оцепенения. Разум не проваливался в диссоциацию.

Я ухватилась пальцами за пояс форменных брюк карго Реми и глубоко, ровно вздохнула. Альфа едва заметно подался назад, прижимая меня к себе ещё теснее. Мой мозг и моя первобытная суть наконец-то намертво усвоили: теперь я в полной безопасности.

Ради тех, кто встал за меня горой, и ради самой себя.

Каким же невыразимым триумфом было не ощущать страха при встрече с человеком, державшим меня в забитом ужасе столько долгих лет. Оказалась бы я здесь по доброй воле? Разумеется, нет. Но при одном воспоминании о том, с какой лёгкостью я лишила его всякой власти в ту ночь, во мне крепла уверенность: передо мной стоял совсем другой человек. Это больше не был Иван Дракон Демидов.

Это был всего лишь рядовой смертный.

«В точности как мой отец», — подумала я.

— И снова здравствуйте, мисс Коваленко.

Я нагло улыбнулась ему в ответ:

— Тебе идёт новый имидж, Иван.

Глазки над чёрной маской злобно сузились:

— У меня ещё будет случай выразить тебе признательность лично.

— Напротив, единственный, кто здесь полон признательности, — это я. — Я физически ощущала хищную улыбку Реми за спиной, пусть и не видела его лица. — Её накопилось столько, что я даже теряюсь, с чего начать.

— Боюсь, Чёрный Клык сунул нос в дела, которые вам не по зубам.

— Серьёзно? А выглядит как полнейшая кустарщина, — насмешливо парировал Реми. — Сам секретарь Валентина Коваленко собственной персоной в компании вооружённых громил. Что стряслось? Шефу надоело душить нас через законы в кабинетах, боясь замарать полированные туфли?

Мы почти незаметно смещались в сторону одного из просторных танцевальных залов. Нам требовалось заставить их пойти в атаку и схватить меня. Но спектакль должен был выглядеть безупречно достоверным.

Ствол штурмовой винтовки Ивана ни на секунду не сдвинулся с груди Реми:

— Я действую по собственной инициативе. — Как мы и предполагали, он не собирался признавать вслух, что за операцией стоит мой отец. — Но кое-кто желает вернуть то, что принадлежит ему по праву.

Реми неслышно выпустил когти. Я предостерегающе вскинула ладонь:

— «То, что принадлежит ему», категорически против. Но спасибо, что притащились сюда, право же, не стоило так утруждаться. У вас разве нет других дел? Ну там… похитить пару-тройку шифтеров, помучить невинных существ?..

Когда срез ствола резко метнулся в мою сторону, из груди Реми вырвался столь леденящий рык, что температура в комнате рухнула на десяток градусов.

— Мы подозревали, что ты распустила свой поганый язык, но тешили слабую надежду: вдруг осталась хоть капля преданности, вдруг тебя держат силой. — Этот недоумок со свистом сплюнул сквозь зубы, изображая смертельную обиду: — Какое разочарование.

«В любой другой день я бы уже свернула твою серую жижу в узел, пока ты не забился в угол, пуская слюни».

В размытом движении Майка сокрушительным пинком снёс одного из