Читать книгу - "Замочная скважина - Джиджи Стикс"

платье. Напоминаю себе, как должна думать Аннализа Берлингтон: она боится потерять работу, боится гнева хозяина, боится полиции. Она простая, наивная, запуганная.

Сделав резкий, шумный вдох, будто собираясь с духом, я поворачиваю тяжёлый ключ в замке.

Дверь едва успевает приоткрыться, как Моррисон с силой вдавливает её внутрь, почти сбивая меня с ног. Он кажется ещё крупнее, чем в ту короткую встречу на лужайке: плечи, как у медведя, шея, толщиной в ствол дерева, а на щеках — нездоровые красные пятна ярости. Но самое страшное — его взгляд. Он смотрит на меня свысока, изучающе, оценивающе — тем самым особенным взглядом, которым копы смотрят на потенциальных преступников или свидетелей, которых нужно сломать.

— Где твой босс? — требует он, уже проходя мимо меня в холл, его глаза бегло скользят по стенам, лестнице, будто он составляет мысленную карту и ищет что-то неладное.

— Мистер Рочестер ещё не вернулся, — говорю я, стараясь вложить в голос лёгкое, служащее беспокойство. — Не хотите ли оставить сообщение? Я передам.

— Отвечай на мой вопрос, — отрезает он, снова переводя на меня тяжёлый, пронзительный взгляд. — Где он?

— Я не знаю. Он не отчитывается передо мной о своих передвижениях. Я просто поддерживаю порядок в доме в его отсутствие.

Моррисон медленно, подозрительно прищуривается. Его взгляд ползёт вниз, задерживаясь на синяках, царапинах, разорванной ткани моего платья.

— Почему ты вся в синяках? И в грязи?

У меня сводит желудок. Забыла. Не было времени переодеться, привести себя в порядок. Я переступаю с ноги на ногу, изображая смущение и дискомфорт, пытаясь придумать самую правдоподобную на ходу ложь.

— Я… попала в небольшую аварию. В сарае.

Он медленно, неотрывно смотрит на меня, его взгляд скользит по синякам на моей шее, по порванному подолу, по высохшей крови на руках.

— Что за авария? — его голос звучит ровно, но в нём слышится сталь.

— В одной из хозяйственных построек начался пожар, — выдавливаю я, слегка охрипшим голосом. — Я пыталась его потушить, пока он не перекинулся дальше. Но поскользнулась, упала… Поцарапалась. Я хотела позвать на помощь, но не нашла телефон. Всё произошло так быстро.

Проходят долгие секунды. Он молча сверлит меня взглядом, будто пытается прочитать мои мысли, разглядеть ложь сквозь кожу. Один неверный жест, одно дрогнувшее веко — и всё. Я сохраняю на лице выражение испуганной, уставшей девушки, но сердце колотится так громко, что, кажется, его должно быть слышно в тишине холла.

Наконец он кривит губы в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку или гримасу отвращения. Я не могу понять, представляет ли он себе картину, как я неуклюже борюсь с огнём, или ему уже всё равно и он просто переходит к следующему вопросу.

— Когда ты в последний раз видела своего босса? — снова спрашивает он, но теперь в его тоне слышится усталое раздражение.

У меня пересыхает в горле, но я придерживаюсь первоначальной версии, как утопающий за соломинку.

— В то утро, когда он и его молодая жена отправились в свадебное путешествие. Больше я его не видела.

— Чушь собачья, — бросает он через плечо и, не дожидаясь приглашения, проходит дальше в дом, в кабинет, будто это его собственная территория.

Я следую за ним, заламывая руки в классическом жесте беспокойства служанки.

— Всё… всё в порядке? С мистером Рочестером что-то случилось?

Он игнорирует меня. В кабинете он переступает через разбросанные ещё с нашей последней здесь схватки бумаги и садится на край массивного стола из красного дерева, его вес заставляет дерево слегка прогнуться.

— Позвони ему.

— Что? — переспрашиваю я, делая вид, что не расслышала.

— Позвони Рочестеру. Скажи ему, что детективу Моррисону нужно с ним поговорить. О его жене. Срочно.

У меня перехватывает дыхание. Я начинаю дышать часто, поверхностно, изображая панику.

— У меня… у меня нет его номера. Миссис Фэйрфакс ведала всеми контактами, а она сейчас на материке, у родни. Я просто временная…

Между нами повисает тяжёлая, гулкая тишина, которую нарушает только размеренный, громкий тик напольных часов в углу. Моррисон наблюдает за мной с холодной, расчётливой внимательностью хищника, который уже выбрал жертву и теперь решает, с какой стороны напасть. Каждый волосок на моей шее встаёт дыбом. Я молюсь, чтобы тот, кто наблюдает из темноты, не счёл мою игру слишком натянутой.

— Знаешь, что я думаю? — наконец говорит Моррисон, и его голос становится низким, угрожающим, почти интимным.

— Что? — вырывается у меня хриплый шёпот.

— Я думаю, ты покрываешь этого ублюдка. — Он слезает со стола и делает один медленный, тяжёлый шаг в мою сторону. Его взгляд, полный злобной уверенности, заставляет меня инстинктивно отступить, пока спина не упирается в косяк двери.

Я качаю головой, широко раскрыв глаза, изображая испуг и непонимание. Лучше сейчас не говорить ничего лишнего.

— Глупо, девчонка. Глупо защищать психа, который будет водить тебя за нос, пока не решит закопать в том же саду, где и остальных. — Он подходит так близко, что я чувствую запах его дыхания — кофе, сигареты и что-то кислое. — Потому что ты закончишь так же. Поверь мне.

Я прижимаюсь спиной к стене, делая вид, что меня пугает его близость.

— Какие… какие другие? — лепечу я.

— До тебя здесь работали другие девушки. — Он делает паузу, и его взгляд скользит вниз, задерживаясь на моей груди, на линии шеи. — Милые, симпатичные штучки. Искали работу, думали, что попадают в сказку к богатому джентльмену. Наивные дурочки.

Меня начинает тошнить. Не от страха сейчас, а от понимания. Он знает. Он знает, что Эдвард Рочестер — серийный убийца. Знает, что он убил Бланш. И он не здесь, чтобы его арестовать.

— Что с ними случилось? — спрашиваю я, и в голосе моём слышны настоящие, неподдельные дрожь и ужас, которые уже не нужно изображать.

— Они исчезли. — Он пожимает плечами, будто говорит о потерянных документах. — Растворились, как дым. Никто их не искал. Никому они не были нужны.

Я вздрагиваю не только от его слов, но и от того, как буднично, как обыденно он произносит это. Этот представитель закона, этот детектив, цинично, с презрением называет меня следующей в очереди. И осознание, которое приходит следом, ещё страшнее. Он здесь один. Не с нарядом. Не с ордером. Потому что…

— Ты… ты помогал ему, — слова вырываются у меня