Читать книгу - "Дорогой Дуэйн, с любовью - Элиза Гордон"

— Это говорит женщина, которой завидуют все, кто ее видит. — Он отпускает мою руку, чтобы сжать мое бедро, и я вскрикиваю. Он смеется. — О, это чувствительное место?

Я толкаю его плечом (тоже болезненным) и поворачиваюсь так, чтобы новые люди за столом не слышали меня.

— Должна признаться, это лучшее первое свидание в моей жизни. Намного лучше, чем начавшиеся месячные на поле для мини-гольфа.

— Это правда было? — он усмехается.

— И надо же, в белых штанах.

— Что ж, насчет нашего второго свидания, я получил подтверждение от моего приятеля Илона — знаешь, того, что со SpaceX? Мы отправимся на ужин на Марс в следующий четверг. Если твой график, конечно, позволит.

— Марс? Опять? — я притворно раздраженно вздыхаю. — Но там так жарко. Что же мне надеть?

— Может, не белые штаны? Не просто так его называют Красной планетой. — Марко наклоняется и оставляет легкий поцелуй в мою щеку, его рука лежит на спинке моего стула, а большой палец трется о мое плечо.

Что такое воздух?

Когда наш стол заполняется, начинаются обычные светские беседы — чем вы занимаетесь, участвовали ли вы в мероприятии вчера, связаны ли вы с детской больницей, как сильно вы любите Скалу... Я позволяю Марко главенствовать большую часть разговора не только потому, что его акцент и шарм держат женщин за столом — включая меня — в плену, но и потому, что я не хочу отвечать на вопросы о том, чем я занимаюсь. Ах да, меня уволили с работы, где я проработала шесть лет, за непреднамеренное нарушение соглашения о неразглашении после того, как мой неопубликованный блог был взломан сумасшедшей в акте возмездия, а еще я — актриса, пробивающаяся наверх, которая надеется, что национальная реклама женской гигиены спасет ее от жизни на улице.

Ровно в семь часов бодрая организатор «Прокачай мышцы» поднимается на помост в передней части бального зала; на ней великолепное облегающее изумрудное платье, которое, несмотря на свою красоту, почти не смягчает пронзительность ее голоса.

Когда приходит время представить Причину, По Которой Мы Все Здесь Сегодня Вечером, Марко хватает мою влажную ладонь под столом.

И когда Скала взбегает на помост и приветствует нас на этом прекрасном вечере под оглушительные аплодисменты, я сжимаю его руку еще сильнее, чтобы он не отпустил.

Дуэйн снова благодарит нас за щедрые пожертвования и за то, что мы превысили все ожидания по сборам; он рассказывает пару шуток и говорит о своей приверженности помощи людям после всей помощи, которую он сам получал в жизни.

Боже, этот мужчина в смокинге...

За чем следует моя следующая мысль: он почти так же красив, как Марко в смокинге.

Смена трех блюд, меню — полностью органическое, местного производства, с фермы на стол — сопровождается струнным квартетом. Когда последнюю тарелку уносят, я не могу съесть ни кусочка. Ну, пока мне прямо перед носом не ставят воздушный шоколадный ликерный мусс, посыпанный стружкой бельгийского шоколада.

— Что за читмил (прим. запланированное нарушение диеты), а? Пожалуйста, не рассказывай моему тренеру, — говорю я Марко. Соседка хихикает и соглашается, упоминая, что если бы ее тренер знал, что она это ест, ее бы никогда не выпустили с беговой дорожки.

— Да, мой тоже. Он очень строгий, — говорю я. Марко толкает меня под столом и наклоняется ближе.

— Ты думала, я был строг раньше... — Подмигивает.

Жар приливает к груди.

Когда десерт съеден, и мы все сыты, довольны и наполовину пьяны от вина, которое льется рекой, словно сам Иисус в подсобке пополняет графины, организатор мероприятия приглашает нас, по одному столу за раз, пройти в зону для фото для части вечера, посвященной знакомству и общению. Я не замечала этого, пока она не обратила наше внимание, но в юго-восточном углу бального зала на фоновых стойках закреплена белая бумага; банкетная команда расставляет небольшие студийные огни. Это идеальная установка для того, чтобы участники получили безупречные фотографии с Единственным и Неповторимым.

Моя нога начинает подрагивать.

— Ты репетировала, что будешь говорить? — шепчет Марко мне на ухо.

— Ты имеешь в виду мою речь о том, что он бог среди людей, и что он вроде как был моим лучшим другом с двенадцати лет, и что у меня до сих пор есть его автограф с пятого класса, и что моя золотая рыбка в депрессии и его французский бульдог были бы лучшими друзьями, потому что у них одно имя, и если это не будет слишком большим трудом, не мог бы он просто снимать меня в каждом своем фильме до конца своей жизни, и что это не Железный Рай, но ему определенно стоит приходить тренироваться с нами в наш зал?

Марко смеется:

— Сойдет, — и допивает последний глоток вина.

Наконец, стол 22.

Боже мой, это наш стол.

Вместо того чтобы мчаться впереди всех, я задерживаюсь, позволяя нашим соседям по столу встать в очередь перед нами.

— Какой ты стратег, Стил, — говорит Марко, его губы так близко к моему уху, что вся левая сторона покрывается мурашками.

Один за другим наши собратья-благотворители пожимают руку Скале, улыбаются, обмениваются несколькими вежливыми словами и позируют для фотографий. К тому времени, когда женщина перед нами подходит для своей очереди, я боюсь, что у меня будет сердечный приступ. В ушах стоит зловещий гул, кончики пальцев покалывают, я не чувствую ног, и начинается туннельное зрение. О боже, не стоило мне надевать эти туфли. И это платье такое тесное...

Марко крепко обнимает меня за талию.

— Терять сознание не будем, Даниэла. Давай, глубокие вдохи.

Он отпускает меня ровно настолько, чтобы схватить стакан ледяной воды со стола с напитками в десяти футах слева от нас.

— Пей. Почти наша очередь.

Я делаю глоток воды, глубоко дышу и изо всех сил стараюсь не превратиться в красную лужу на этом красивом ковре бального зала.

И вот дама перед нами закончила, а мы все еще стоим у линии ограды, где положено ждать своей очереди, ассистентка справа от меня спрашивает Марко, не плохо ли мне, и потом, святые угодники...

— Эй, ты в порядке? Это платье — нечто. Было бы обидно, если бы мы не сфотографировались в нем, — говорит он. Боже правый, он огромный.

Дуэйн «Скала» Джонсон только что заговорил со мной, и это был даже не разговор, написанный моим чрезмерно активным воображением.

— Да. Вау. Мне так жаль. Я в порядке. — Я протягиваю свою дрожащую руку, бесконечно благодарная, что Марко все еще меня поддерживает. — Я