Читать книгу - "Целительница. Выбор - Наталья Владимировна Бульба"

родственником, хоть наше родство и не признано, но и другом, а терять друзей – больно. Я это точно знала.

Аню и Петра успокоили быстро.

Впрочем, они и сами были рады успокоиться. Испытывать собственные чувства, когда они еще недостаточно окрепли, не самая простая вещь.

Жаль, посидеть в кафе, закрепляя эффект, не получилось. Ане позвонила бабушка, намекнув, что дома ее ждет сюрприз. Петр, воспользовавшись поднявшимся настроением брата, отправился ее провожать. Ну а я, сообщив Даниле Евгеньевичу, что освободилась раньше, даже не заглянув во флигель, чтобы переодеться, сразу поехала к Трубецким, где нас с наставником уже ждали.

И, как оказалось, с нетерпением.

- Ну что скажете, коллега?

Я выпрямилась. Мягко улыбнувшись лежавшей на кушетке Тамаре Львовне, отошла к туалетному столику, на котором стояла большая чаша с водой. Ополоснув руки, вытерла их лежавшим рядом полотенцем. И только после этого, развернувшись, встретила спокойный взгляд Данилы Евгеньевича.

Стоял он в нескольких шагах от кушетки, сложив руки на груди. И поза вроде как закрытая, но в глазах не только душевный покой, но и доброжелательность.

- Скажу, коллега, - подмигнула я с интересом наблюдавшей за нами Тамаре Львовне, - что все просто великолепно. Оба канала работают в полном объеме. И в отношении здоровья княгини Трубецкой у меня есть только одно маленькое замечание.

- Это какое же? – Данила Евгеньевич слегка наклонил голову. В его исполнении выглядело даже слегка потешно. Словно он прислушивался к чему-то, но все никак не мог услышать.

- Госпожа княгиня несколько более взволнована, чем это допустимо в ее положении, - положила я полотенце на стол.

- В каком положении? – Данила Евгеньевич тут же потерял всю свою невозмутимость.

Опустив руки, несколько более порывисто, чем стоило, подошел к кушетке. Не только привычным, но и изящным жестом сформировал большую диагностическую магему. Растянул ее над Тамарой Львовной.

Самое интересное, что в отличие от Данилы Евгеньевича, ее мои слова нисколько не беспокоили.

Впрочем, вряд ли она уже не знала о своем положении. Это на время прошлого ее осмотра срок был слишком маленьким, чтобы его обнаружить даже нашими методами. Теперь же все выглядело более чем очевидно. И не только нам.

- Уф, и напугала ты меня, - свернув магему, повернулся ко мне Данила Евгеньевич. – Нельзя так с наставниками, - добавил он укоризненно.

- Я исправлюсь, - похлопав ресничками, мило улыбнулась я. И даже скромно сложила руки на животе.

Он мне не поверил. И правильно сделал. Таких, как я…

Вот про костлявую и ее атрибуты в виде могил для исправления думать точно не стоило. И не только здесь и сейчас.

- Что ж, - уже без всякого лицедейства, заговорил Данила Евгеньевич, повернувшись к княгине и протянув ей руку, чтобы помочь встать, - я поздравляю вас с Тофой. Он уже знает?

- Нет, - поднявшись, улыбнулась Тамара Львовна. – И не стоит ему ни о чем говорить, - направляясь за ширму, продолжила она.

- Вы с ней согласны? – шепотом поинтересовалась я, на цыпочках подойдя к Даниле Евгеньевичу.

Настроение было шальным. Хотелось радоваться и чудить. А еще делиться тем теплым, мягким счастьем, что клубком свернулось у меня в груди.

Портило все предчувствие. Оно не давило постоянно, но время от времени пробивало, не давая расслабиться, полностью отдавшись азарту.

- Я все слышу, - легко, нежно засмеялась Тамара Львовна, но из-за ширмы не выглянула, как если бы оставляла нам право продолжить разговор.

Данила Евгеньевич тут же этим правом и воспользовался:

- Женщины любят поджидать нужного момента, чтобы сообщить о своей беременности, - глубокомысленно заметил он. Отошел к окну, сдвинув штору.

Осматривали мы Тамару Львовну в ее спальне, в той части, где находились туалетный столик, кушетка и кресло, рядом с которым притулился высокий торшер. Похоже, любимое место отдыха.

- Мне практически пятьдесят, - заметила Тамара Львовна, выходя из-за ширмы и расправляя надетый поверх блузки жакет. – Роды в таком возрасте…

- Глупость! – резко развернувшись, отрезал Данила Евгеньевич. – Останься коллапс, я бы первый рекомендовал прервать беременность, но сейчас твое здоровье не вызывает ни малейших опасений. К тому же, ты – стихийщица, как и Тофа. Вы и через двадцать лет будете полны сил, так что отпрыска без своей заботы не оставите.

- Спасибо! – дождавшись, когда Данила Евгеньевич закончит, шутливо поклонилась ему княгиня. – Утешил!

- Так я… Сашенька, - оборвав самого себя, посмотрел он на меня, - если мне не изменяет память, Трофим Иванович просил, как освободишься, заглянуть к нему в кабинет.

И взгляд такой… многозначительный. Мол, рано тебе еще, деточка, такие разговоры слушать. Тем более, когда речь идет о тайнах княжеского рода.

С одной стороны он был прав: меньше знаешь – лучше спишь. С другой…

Мне очень хотелось послушать, о чем будут говорить.

Увы, намек оказался более чем прозрачен. Пришлось слегка поклониться – выражая почтение, но, как Данила Евгеньевич и учил, не принижая достоинства будущего целителя, и выйти из помещения.

Коридор был пуст, однако заблудиться я не опасалась, бывала здесь не раз. Дошла до конца, по лестнице спустилась на этаж ниже. Из очередных двух коридоров выбрала тот, что вел налево.

Далеко идти не пришлось. Первая дверь. Тоже налево.

Я уже собралась постучать, когда заметила узкую щель и услышала приглушенные голоса.

Желание подслушать, о чем говорили, пресекла на корню. Чужой дом, к тому же владелец – действительный тайный советник Тайной коллегии…

Я, конечно, иногда вела себя совершенно непредсказуемо, но не в данном случае. Чревато последствиями.

Вместо этого, пару раз аккуратно стукнула по двери, тут же услышала властное:

- Войдите!

Медленно выдохнув – сердце вдруг забилось быстро и неровно, заставила себя успокоиться. Это раньше я князю Трубецкому не доверяла, неправильно трактовав чужие слова, теперь же убедилась, что лично для меня он угрозы не представляет.

Но внутри все равно что-то дергалось, словно предупреждая: все совсем не так, как мне кажется.

Вот только вариантов не было, только идти вперед. И никак иначе.

Мысленно оценив свой внешний вид – форменное платье факультета практического целительства было в идеальном состоянии, да и волосы лежали аккуратно, открыла дверь и вошла.

- Добрый день, Трофим Иванович, - склонила голову, приветствуя стоявшего прямо напротив входа князя.

Потом невольно улыбнулась, заметив сидевшего на диване отца –