Читать книгу - "Муза разрушения - Стефани Херст"

— Ты будешь уважать меня, Син, и научишься любить, отдавая мне все, в чем отказывала раньше.

Я сглатываю кровь, радуясь влаге, хоть это и адски больно.

— Я не моя мать, больной ублюдок!

— Конечно, ты не твоя мать, Син. Тебе никогда не стать такой же порочной, как она.

Он отпускает мое горло, медленно проводит пальцами по ключице, а затем грубо хватает меня за правую грудь.

— Перестань мне отказывать, Мнемосина. Я знаю, как доставить тебе удовольствие.

Почему-то я в этом сомневаюсь.

Я дёргаюсь в путах, но это не помогает сбросить его руку. Он наклоняется ко мне, его губы слегка приоткрыты, а глаза медленно закрываются. Я высасываю кровь из разбитой губы и плюю ему в лицо.

— Убери от меня свои гребаные руки.

Зевс стискивает зубы и встает, тыльной стороной ладони стирая кровь со щеки.

— Я знал, что нам потребуется время, чтобы привыкнуть друг к другу. Мы так долго были в разлуке, а ты успела раздвинуть ноги перед столькими ничтожествами. У меня есть кое-что, что сделает тебя покладистее.

Он исчезает за моей спиной, и я пытаюсь не терять его из виду. Единственное, чего я добиваюсь, — это натираю кожу веревками еще сильнее. Я не вижу его и едва могу дышать. Я чувствую, его присутствие, и точно знаю, как бы я с ним боролась, будь я свободна. Но я заперта в клетке так же надежно, как и раньше.

Я ненавижу себя за панику, но ведь он не хочет меня убивать. Он хочет меня изнасиловать, и хочет делать это снова и снова. Теперь я понимаю, что Титаны, по сути, ничего у меня не отняли, кроме моего бизнеса. Я бы все отдала за возможность сражаться, но в моем нынешнем положении я бессильна.

Он снова появляется в поле моего зрения, принося с собой мимолетное чувство облегчения. Оно длится недолго, так как свет отражается от того, что он держит в руках. Между его пальцами болтается кляп-кольцо. Вместо шарика, который можно прикусить, там кольцо, достаточно широкое, чтобы член легко прошел сквозь него, а металл не дал моим зубам поранить его. Что от меня останется, когда он закончит?

Сосредоточься.

Я выравниваю дыхание, заставляя конечности расслабиться, пока оцениваю ситуацию. Зевс хочет, чтобы я подчинилась, возможно, даже больше, чем хочет засунуть в меня свой член. Его одержимость моей матерью почти смехотворна, учитывая, в какое ничтожество она превратилась. Но я могу использовать его одержимость, чтобы заставить его говорить. Все что угодно, лишь бы этот кляп не приближался ко мне.

— Пожалуйста, я так скучала по разговорам с тобой.

Я смягчаю голос, чтобы он больше походил на тот, которым, как я помню, говорила моя мать, когда хотела произвести впечатление на мужчин.

Зевс резко останавливается и удивленно смотрит на меня.

— Мы ведь всегда были друзьями, правда?

Я даю этому больному ублюдку именно то, чего он хочет, в надежде, что он забудет о своих извращенных мыслях.

— Мы больше, чем друзья.

Его голос становится мягче, пока он медленно опускается в кресло, а взгляд затуманивается.

— Мы не всегда были больше, чем друзья.

Я не знаю, правда ли это, но, учитывая, что они выросли вместе, это вполне вероятно.

Он улыбается, словно его поймали на чем-то.

— Знаю. Ты ненавидела меня за то, что я подложил тебе в волосы лягушку, но я всегда любил тебя.

— Ты вечно что-то вытворял.

Например, пытаешься трахнуть собственную сестру, извращенец ты гребаный.

— Ты могла бы уберечь меня от неприятностей, — говорит он, и его взгляд темнеет. Мне страшно от того, куда может завести этот разговор.

— Я ни на минуту не переставала думать о тебе, — говорю я, надеясь, что это его успокоит.

На мгновение это срабатывает, но мне нужно заставить его говорить дальше, чтобы он не вспомнил о кляпе, который все еще держит в руке. Чего бы я только не отдала, чтобы почувствовать холодную сталь между пальцами. Всего один клинок — и я бы освободилась от этих пут и свершила столь необходимую месть.

— Ты же знаешь, я никогда не переставал думать о тебе, и… — его лицо наполняется искренним раскаянием. — Мне жаль, что все так вышло. Ты же знаешь, я никогда не хотел тебя терять.

— А чего ты хотел?

Я склоняю голову набок, словно надеюсь, что он нашепчет мне еще больше красивых слов о своей любви к моей матери, но на самом деле я так сильно прикусываю щеку, что идет кровь, в надежде, что он скажет хоть что-то, что я смогу использовать против него.

— Ты никогда не должна была покидать Тартар. Я защищал тебя. Но он… — Зевс сжимает руки в кулаки, но на этот раз его ярость направлена не на меня. — У него были свои планы. Если бы другие семьи выполнили свою часть сделки, мы были бы вместе.

Я молчу, давая себе лишнюю секунду, чтобы переварить его слова. Трудно продолжать этот разговор, не зная, что именно я пытаюсь выудить, но он более чем готов говорить. Словно он хочет научить меня всему этому, чтобы я стала более убедительной версией своей матери.

Его взгляд на мгновение встречается с моим, прежде чем он сам продолжает:

— Ты же знаешь, твой отец угрожал мне и сказал, что я больше не смогу с тобой видеться. Он сказал, что я тебя пугаю, но я-то знал, что это неправда. Ты любила меня.

Он смотрит на меня в поисках подтверждения, и мне стоит неимоверных усилий произнести:

— Я любила тебя. И до сих пор люблю.

Он закрывает глаза, упиваясь этими словами.

— Ты будешь хорошей девочкой, если я тебя поцелую?

Мне хочется закричать «нет», но если я буду хорошей девочкой, это может привести к некоторой свободе. Он может освободить мои руки, и даже это даст мне огромное преимущество. Мой взгляд скользит к кляпу, и я быстро киваю.

Поцеловать его лучше, чем это.

— Я буду хорошей для тебя.

Он дергает меня за волосы, прижимая свои губы к моим. Поцелуй грубый и небрежный, в нём нет той чувственной грации, которой обладают мои Титаны. Я, блядь, ненавижу это, но отвечаю на поцелуй, подавляя тошноту. Когда он отстраняется, его глаза сияют. Радость на его лице вызывает такое же отвращение, что и его губы.

— Единственный способ, который позволил бы нам быть вместе, — это избавиться от твоих родителей. — Его рука задерживается на моей щеке. — Я знаю, большинству людей не нравится слышать, что их родителей убили намеренно, но мы