Читать книгу - "Развод и девичья фамилия - Харли Напьер"

В голове не укладывалось то, что она сказала. Шубу? Так, значит, проблемы в современных отношениях сейчас решаются?..

— Ой, из песца, я такую красивую видела…

— Это писец полный, конечно, — не смогла найти более подходящих слов я.

— А что? Виноват? Пусть искупает. Или можно колечко какое присмотреть…

— Я с ним разведусь как приеду. Ни колечек, не шуб мне не надо, — заявила твердо в попытке прервать бурный поток материнской фантазии.

— Как это разведусь? — тут уже возмущение ворвалось в ее тон. — А о нас с отцом ты подумала, Катя? Плохо тебе что ли жилось с Григорием? Он вон как нам помог.

Здесь я не могла поспорить. Гриша действительно очень помог нашей семья в свое время, но…

— И что мне теперь всю жизнь терпеть его тычки, измены и унижения? — в ответ бросила я, искренне недоумевая на тему того, где должен быть предел “благодарности”. Сердце сжималось от предательства супруга и не хотело слушать доводы разума.

— А как ты хотела? Думаешь, мы с отцом прожили гладко? Или кто из подруг моих? У кого пил, кого били, другой изменяли. Пора взрослеть, Катя, — наставнически вещала мама, не позволяя мне и слова вставить.

А сказать мне хотелось о многом. Ровно до момента последней брошенной фразы.

Взрослеть. И это она говорит своей дочери, которую собственноручно, видимо, решила отдать в супружеское рабство ради своей сладкой жизни. Вот такого я точно не ожидала.

— А я так не хочу… — мне едва удалось сдержать всхлипа. Не то, чтобы я хотела плакать, но глаза почему-то были на мокром месте.

Каждая девушка мечтает встретить принца. Но почему-то мне попался тот, кто им лишь притворялся…

— Хочу, не хочу, как маленькая. Головой надо было думать, когда связывалась с Григорием, а теперь уже поздно. Вышла замуж? Вот и живите, — словно зачитала приговор мама, отчего мое настроение и желание с ней продолжать беседу лишь уменьшалось. — Ты вообще где сейчас?

— У друзей, — отозвалась я, упрямо не желая раскрывать всех деталей. Уже и без того стало ясно, что поддержки от родителей мне ждать не придется.

— У каких друзей? Не позорь родителей. К мужу иди.

— Не пойду. Я работу нашла. До отъезда проживу. А там прилечу…

— Какую работу? Кем? Ты же ничего не умеешь. Институт и тот не закончила.

— Как ты так можешь, мам… — сжав до побеления руки смартфон, выдавила из себя.

Думала, что больнее быть не может? Ещё как может.

— Я за тебя переживаю и кто кроме меня правду скажет? — тут же сменила кнут на пряник мама, перейдя на ласковый тон. — Тебе там сейчас по навешают лапши на уши, а сюда вернешься, что делать будешь? Денег нет, образования нет. Мы с отцом помочь ничем не сможем.

— Образования у меня из-за Гриши и нет. Он же поставил ультиматум. Документы заставил забрать, — зачем-то по-детски начала жаловаться я, хотя мама и так все прекрасно знала.

Лично она не спрашивала, но точно была в курсе. Иначе почему ничего не сказала, когда я забирала документы? Не в ее характере просто молчать. И почему я раньше об этом даже не думала?..

— Катька, ты давай не глупи. Григорий мужик хороший. Тебя любит, при деньгах. Где ты еще такого найдешь?

— Такого? Везде, — смахнув остатки жалости к себе, взяла волю в кулак. — Пьющий, стареющий потаскун. Всё, мам. Мне пора.

И резко нажав отбой, вернулась в квартиру, где меня ожидали ребята. Не было смысла дальше размусоливать эту тему. Дома меня не поймут. Придется решать все самой.

— Можем идти? — присматриваясь ко мне, спросил настороженно Тим. Вероятно, выглядела я довольно разбито.

— Да, — кивнула, убирая телефон в карман.

После того, как я помогла Лиле убрать со стола, мы двинулись с ребятами в сторону порта. Для меня это было настолько волнительно, что я напрочь позабыла о диалоге с мамой. Мало того, что это был мой первый рабочий день, так еще и на лодке с дайверами.

Мы почти дошли до места, когда мой телефон вновь ожил. Теперь звонил Гриша. Сперва я не хотела брать трубку. Даже сбросила вызов, но он настойчиво продолжал трезвонить.

Махнув Тиму и Лиле, чтобы они меня не ждали, немного отстала и приняла вызов.

— Катерина, — сурово бросил в трубку муж, — я тебе даю полчаса вернуть в наш номер.

— Хоть два, — парировала уверенно. — Я не вернусь.

— Тогда выбирай. Или я прямо сейчас звоню, и твоих родителей выгоняют на улицу, а отца убирают с работы. Или мы забываем вчерашний день и живем дальше, как раньше.

Глава 8

— Какой же ты мудак, Гриша, — не выдержав, шиплю в трубку. — Решил шантажом меня вернуть?

— Катя, ты моя жена, — напомнил он холодным тоном. — И что-то сегодня ночью я тебя в нашем номере не видел. Я оступился, ты погуляла. Хватит. Возвращайся обратно.

— Это не семья и не отношения, а полное говно. Мне давно стоило развестись с тобой, но я, как дура, молчала и терпела…

Из рук у меня выдернули телефон. Это был Тим. Я настолько была поглощена разговором, что не заметила его приближения.

— Тебе же она ясно сказала, что не вернется.

Я не слышала, что ответил муж. Так и стояла с задранной рукой возле уха, ошалело хватая воздух ртом. На лице Тима же не дрогнул ни единый мускул, когда он со спокойствием удава сбрасывал звонок.

— Что? — изогнув бровь, вопросил он невозмутимо. Будто бы ничего из ряда вон выходящего не произошло.

— Ты… — начала было я, запоздало замолчав. Если Тиму плевать, то стоило ли мне поднимать эту тему? Возможно, мне просто нужно было научиться у него этому вселенскому спокойствию. — Что он сказал?

— Тебе лучше этого не знать.

— Почему? Он грубил? Дай мне телефон, я ему перезвоню…

— Тшшш, я все решил. Спокойно, женщина. Пошли. Там тебя твой рабочий инвентарь ждёт.

Опешила, но больше не лезла, как-то на автомате проследовав за Тимом. Так мы и дошли до бело-синей лодки, стоящей последней в ряду расписных суден. На боку ее красовалась ундина, явно принадлежащая кисти талантливого художника, а само судно выглядело довольно… впечатляюще.

— Не стесняйся, здесь все свои, — заметив мою заминку перед тем, как взойти на борт, подбодрил меня Тим. А следом и вовсе взял меня за руку, в очередной раз вызывая неясный трепет под кожей. — Это наш капитан — Винай, — указал он на среднего возраста мужчину в разноцветной рубашке, из-под фуражки которого виднелись поседевшие волосы на висках. — Кивни ему просто,