Читать книгу - "Позволь мне остаться - Екатерина Аверина"

струну. К боли сложно привыкнуть, даже если готовишься. Иногда после жесткого секса, она еще долго мучает меня фантомами. Когда видимых следов уже нет, а они все равно болят.

«Ай-яй!» — встряхиваю рукой и на стол попадают алые капли моей крови. Из некрасивого, глубокого пореза на пальце она стекает по нему, запястью, на предплечье, пачкает пол.

Порез жжется и пульсирует. Иду к раковине, промываю, но кровь идет и идет, делая воду розовой. Начинает тошнить, но я упрямо держу раненый палец под холодной струей.

Закручиваю кран, оглядываюсь в поисках бумажных полотенец, но тут только простое, тканевое. Как же я буду его пачкать?

«Неуклюжая дура!» — ругаю себя, шагая к столу. Тут эта картошка еще не дочищена. Кровь вроде останавливается, и я осторожно возвращаюсь к своей задаче.

Кинув последний очищенный овощ в кастрюлю. Берусь за ручки, чтобы отнести ее в раковину и отмыть картофель от земли. Может так он будет выглядеть чуть лучше.

Поднимаю посуду от стола. Порезанный палец становится больно, а перехватить ручку удобнее не получается. Кастрюля выскальзывает из рук, с грохотом приземляется на пол и все овощи оказываются рассыпаны вокруг меня.

«Мамочки», — вжимаю голову в плечи и крепко зажмуриваю глаза. Громко ударившаяся об стену, дверь ванной заставляет меня их открыть и задрожать еще сильнее.

Мокрый подполковник в одном полотенце на бедрах выскакивает на кухню и застывает, глядя на творящийся бардак: уродливо очищенная картошка, оказавшаяся даже под столом. Капли воды и несколько пятнышек моей крови. Я все же испачкала ему полы.

— «Простите», — шевелю губами, сложив ладони в умоляющем жесте и глядя куда угодно, только не в глаза этому мужчине.

Его мощная грудь, покрытая татуировками, ходит ходуном, а мышцы на руках, кажущихся сейчас огромными, похожи на натянутые канаты. По торсу стекает вода, а полотенце вот-вот упадет к его ногам.

— «Простите меня, пожалуйста», — показываю жестами, но он не понимает.

Резко выдохнув, проводит крупной ладонью по лицу, закатывает глаза, качает головой, всем своим видом показывая, как «рад» моему появлению.

Рука сама дергается к пуговицам его рубашки. Получаю по ней пальцами. Подполковник показывает мне кулак и присаживается на корточки, разглядывая овощи странной формы.

— Ты ее не почистила, а измучила.

Усмехается, замечает кровь.

— Порезалась что ли? — поднимает на меня взгляд.

Киваю и показываю ему средний палец. Тут же вспыхиваю от ужасно неприемлемого, некрасивого жеста и прячу руки за спину.

Мирон смеется, снова качая головой.

— Чего не сказала, что готовить не умеешь?

Пожимаю плечами.

— Ясно, — поднимается, накрывая меня своей тенью. — Давай сюда свой палец, — раскрыв ладонь, требует он.

Несмело протягиваю ему руку, больше не делая неприличных жестов. Он осторожно проводит подушечками пальцев по моей ладони. Замечает следы от ножа.

— Жесть, — шипит, себе под нос. — Сейчас все обработаем. Потерпи.

Достает аптечку из верхнего ящика. Находит антисептик, пластырь и мазь. Сначала протирает руку и вокруг ранки тоже. Заклеивает мне палец, смазывает красные следы на ладони.

— «Спа-си-бо», — проговариваю ему, чтобы прочитал.

— За лекарства «спасибо» не говорят, — смотрит на мои губы с явным желанием поцеловать. Я знаю такой взгляд и еще тысячу других сигналов к действию.

Подаюсь вперед, чтобы дать ему то, что он хочет. Заплатить за лечение и заботу. Но Мирон отклоняется, не позволив мне прикоснуться. Брезгует? Не нравлюсь?

— Что ж ты делаешь, девочка? — вздыхает он и качает головой. — Сядь и не трогай больше ничего. Сейчас я оденусь, уберу здесь все и будем решать, что делать дальше.

Подтянув полотенце на бедрах, он разворачивается ко мне не менее мощной спиной, тоже в татуировках. С темных волос все еще стекают капли воды, а меня вдруг пронизывает приступом страха, а затем резкой болью от удара током через ошейник.

Хватаюсь за него руками, пытаясь сделать вдох. Меня встряхивает, в глазах темнеет.

— «На-шел», — пытаюсь сказать.

Еще один удар. Сильнее, болезненнее, и сознание ускользает, пока я лечу прямо на грязный пол к уродливо почищенным овощам.

Глава 5

Мирон

Девчонка вздрагивает всем телом, а в глазах застывает панический ужас. Ее губы двигаются, но я не понимаю, что они говорят. Ее всю трясет в мелких судорогах. Откидывает голову и, как в замедленной съемке, оседает на пол. Мгновение, чтобы среагировать. Подхватываю на руки и сам дергаюсь, ощущая, как по телу неприятной волной проходит ток.

— Что за… — мельком осматриваю Лию, цепляя детали.

Рубашка моя, ошейник. И тут до меня доходит.

Сука-а. Да твою ж мать! Как такое вообще возможно?

Быстро, но бережно опускаю девушку на пол и тянусь к кожаному ремешку на ее шее. От него и исходит волна разрядов. Достаточно ощутимых. Убить не убьет, но такую малышку измучает точно.

Без труда нахожу источник. Два электрода выступают словно вилка и врезаются в очень нежное место на тонкой шее девочки. Что ж за тварь это придумала?!

Протискиваю ладонь под ошейник и сжимаю электроды в кулак. Туго очень, расстояния до кожи Лии минимально, но я стараюсь не касаться, забирая все себе. Трясет неприятно, но не критично. Вполне можно потерпеть такому мужику, как я. А Лия… пиздец!

Волна ярости прокатывает по внутренностям и перекрывает все остальные ощущения. В груди растет и крепнет желание найти ублюдка, который все это придумал и «побеседовать по душам».

— Давай, девочка, приходи в себя, — цежу сквозь зубы и несильно бью по щекам, пытаясь привести в чувства. Не время отлеживаться, мне нужна помощь.

Лия открывает глаза, видит меня и в страхе отшатывается.

— Тихо, не шевелись, — за ошейник тяну ее обратно. — Понимаешь меня?

— «Да» — отвечают дрожащие губы.

Ну слава богу, а то руку уже сводит.

— Как это снять?

— «Ни-как».

— В смысле? — хмурюсь я. — Так не бывает. Как-то же надела.

Она жестом показывает ключ, которого вероятно у нее нет.

— Охренеть. А реагирует на что?

Изображает кнопку, которую нажимает.

— Пульт? — кивает. — Отлично. И у кого он?

С каждым словом вся эта история нравится мне все меньше.

— «Хо-зя-ин»

— Хозяин? — с сомнением повторяю, звучит слишком неправдоподобно, но она кивает. — Радиус действия какой?

Робко пожимает плечами.

— Бред какой-то, — выдыхаю и провожу свободной ладонью по лицу. Ни хрена не понимаю. —