Читать книгу - "Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости - Адриана Вайс"

Резкий щелчок кнута и тяжелый скрип колес.

Карета герцога трогается с места.

Герцог Риардан уехал, оставив свою жену здесь, в этом месте, в этой отвратительной ситуации.

Паника и бессилие сливаются в один убийственный коктейль. Я беспомощно колочу кулаками по спине бородача, но ему все равно.

И тут в голове, словно вспышка молнии, проносится запоздалая мысль.

Магия!

Книжная Хелена обладала магией! Темной, разрушительной магией!

Я бы с таким удовольствием сейчас жахнула по этому уроду хорошим таким разрядом! Вот только…

Как эта магия включается?!

Я отчаянно пытаюсь что-то сделать. Напрягаю все мышцы, концентрируюсь на образе этого урода, отчаянно бормоча что-то вроде: «Абракадабра!», «Сим-салабим!», «Да чтоб тебя молнией шарахнуло!».

Я представляю, как из моих рук вырывается огонь, лед, кислота — да что угодно! — но ничего не происходит. Только его грязная рука ползет выше по моему бедру, а его лицо приближается к моему.

Моя беспомощность только раззадоривает бородача.

— Че ты там бормочешь, стерва? — рычит он. Его рука с моего бедра перемещается выше, к вырезу платья. — Молитвы читаешь? Поздно.

Его слова тонут в оглушительном треске рвущейся ткани.

Он дергает за ворот моего платья, и тонкий шелк расползается, обнажая плечо и клеймо, оставленное герцогом.

Этот звук. Это унижение. Этот животный страх, смешанный с бессильной яростью, становится последней каплей.

Весь мой ужас, все отчаяние сходятся в одной точке, в одной беззвучной мольбе о спасении.

И что-то откликается.

Наружу вырывается что-то темное, концентрированное. Это нечто сопровождается глухим хлопком, будто лопнул гигантский воздушный шар.

Невидимая волна силы отбрасывает от меня бородатого мерзавца, словно тряпичную куклу.

Он отлетает на пару метров и грузно шлепается в грязь, ошарашенно мотая головой.

Наступает звенящая тишина.

Толпа, до этого гоготавшая и улюлюкавшая, замирает, испуганно глядя то на меня, то на поверженного мужика.

Я сама сижу в грязи, тяжело дыша и ничего не понимая. Что это было? Неужели… магия сработала?

В этой внезапной тишине я слышу новый звук. Четкий, размеренный лязг металла о камни и тяжелые, уверенные шаги. А потом, на меня обрушивается чей-то громкий, раздраженный голос.

— Кто это смеет здесь разбрасываться магией направо и налево?! Ты… — обладатель этого недовольного голоса на секунд убудто цепенеет, а потом в нем прорезаются стальные, яростные нотки, — Хелена… какого дьявола ты здесь забыла?! А, самое главное, назови мне хотя бы одну причину, по которой я не должен прямо сейчас отдать тебя на растерзание этому сброду?

Глава 7

Я оборачиваюсь на яростный, стальной голос и замираю. Передо мной стоит он.

Маркграф Версен.

Сомнений быть не может.

Если герцог Риардан — это неукротимый, темный огонь, то этот мужчина — сама зима. Высокий, с безупречной осанкой, несмотря на слегка поношенный, но идеально скроенный камзол.

Его темные волосы собраны в тугой хвост, открывая высокий, умный лоб и лицо с тонкими, резкими чертами. Но самое поразительное — это его глаза.

Светло-серые, почти прозрачные, и в них плещется такой ледяной, вековой холод, что становится зябко. Он самый настоящий айсберг, от которого веет тихой, смертельной угрозой.

Осознание того, кто передо мной, заставляет мой мозг лихорадочно работать. Я вспоминаю все дурацкие исторические фильмы и романы. Этикет. Нужно соблюсти этикет и произвести на него хорошее впечатление.

Собрав всю свою волю в кулак, я поднимаюсь на ноги. Каждый мускул воет от боли, но я игнорирую это.

Я неуклюже пытаюсь отряхнуть платье, пригладить волосы и, сделав нечто похожее на реверанс, что в моем состоянии выглядит скорее нелепо, чем грациозно, поднимаю голову.

— Маркграф Версен, — мой голос звучит на удивление твердо. — Для меня большая честь…

— Честь? Для тебя? — прерывает он меня, и его губы кривятся в презрительной усмешке. Вежливая маска слетает с его лица, обнажая чистую, концентрированную ярость. — Говори прямо, змея, что тебе от меня нужно? И быстрее, мое терпение не безгранично.

Его тон, его слова… они сбивают с толку, лишают дара речи. Я опешивши, хлопаю ресницами, пытаясь понять, откуда столько неприкрытой ненависти. Почему он так враждебен? Мы же даже не знакомы!

— Я… я всего лишь хотела выказать вам свое уважение, как единственному представителю власти в этом месте, — роняю я, стараясь придерживаться аристократического этикета (в моем понимании, конечно).

И это становится последней каплей. Граф взрывается.

— УВАЖЕНИЕ?! — рычит он, делая шаг ко мне, и его стражники инстинктивно кладут руки на эфесы мечей. — Ты смеешь говорить мне об уважении?! ПОСЛЕ ТОГО, КАК ТЫ САМА ЖЕ МЕНЯ В ЭТУ ПОГАНУЮ ДЫРУ И ЗАСУНУЛА ТРИ ГОДА НАЗАД?!

Его рык, полный боли и ненависти, бьет по ушам, как удар хлыста

Что?!

Мир уходит у меня из-под ног. Слова графа впиваются в мозг, как раскаленные иглы. Засунула... в эту дыру...

Неужели… это из-за Хелены он здесь?

Граф Версен, моя единственная надежда, мой потенциальный союзник, оказался в этой тюрьме по ее вине?

Но в книге… в книге об этом не было ни слова! Ни единого намека!

В этот миг все кусочки головоломки с оглушительным скрежетом встают на свои места. Уверенность того бородача, что маркграф не станет со мной говорить. Его собственная ледяная ярость.

Все это обретает страшный, убийственный смысл.

Мои хваленые «спойлеры» оказались с гнильцой.

Я чувствую, как мой план медленно разваливается на части. Я хотела найти союзника, а нашла еще одного человека, у которого есть все причины желать мне мучительной смерти.

— Я жду, — голос маркграфа, как удар хлыста. — У тебя минута, прежде чем я уйду и оставлю тебя наедине с твоими новыми… друзьям.

При этих словах я бросаю панический взгляд на толпу. На их сальные ухмылки и голодные глаза.

Я живо представляю, что будет, если маркграф сейчас развернется и уйдет.

Меня разорвут на части еще до заката.

Нет!

Я делаю глубокий, судорожный вдох. Хватит играть. Хватит притворяться надменной аристократкой. Эта роль мне не идет, и, судя по всему, она здесь только вредит.

Пора побыть собой. Настоящей Аленой, сорокалетней женщиной, попавшей в полную, беспросветную… яму.

Нужно вывалить Версену всю правду. Ну, насколько это возможно в данных обстоятельствах.

Я поднимаю на него глаза. В моем взгляде больше нет ни фальшивого высокомерия, ни паники. Только усталость и отчаянная решимость.

— Вы правы, маркграф, — говорю я тихо, но так, чтобы он услышал. — Та женщина, которая три года назад отправила вас сюда,