Читать книгу - "Святилище - Клэр Кент"

Дверь спальни дальше по коридору закрыта, и Дел снова кричит. Я делаю три быстрых шага, прежде чем резко останавливаюсь и наконец улавливаю больше звуков. Еще больше подсказок.

Из спальни доносятся тяжелые ритмичные удары. Грубое мужское рычание, почти животное. Затем громкие восклицания Дел начинают складываться в слова.

— Да! Коул, пожалуйста!

Я замираю, ошеломленная, когда осознание того, что происходит в спальне, наконец-то проникает сквозь пелену страха в моем мозгу.

У Дел нет проблем. Даже близко нет.

Я знаю, что они ведут активную сексуальную жизнь. Невозможно не знать, когда мы живем в одном доме. Но они всегда стараются быть осмотрительными в отношении шума. Они могут совокупляться как животные — иногда по нескольку раз в день — но всегда ведут себя довольно тихо, когда знают, что я дома.

Так что в большинстве случаев я могу не обращать на это внимания или игнорировать.

Но они не знают, что я сейчас здесь, поэтому ведут себя более раскованно, чем обычно.

Они действительно чертовски громкие.

Я все еще ошеломлена. Задыхаюсь от паники и спешного бега в дом. Пытаюсь заставить свой разум и тело работать настолько, чтобы развернуться и уйти. Дать им немного уединения.

Я явно застала их в кульминационный момент. Дел определенно очень хорошо проводит время. Она всегда была тихой, держала свои мысли при себе. Я никогда в жизни не слышала, чтобы она так громко кричала. И эта чертова кровать стучит о стену. Просто чудо, что она не развалилась на части от такого грубого обращения.

Теперь говорит Коул, и его хриплый голос звучит мягче на фоне грохота и всхлипываний Дел.

— Вот так. Вот это моя хорошая девочка. Тебе нравится так, да? Ты так хорошо меня принимаешь. Именно этого тебе не хватало весь день. Ты такая хорошая девочка, так усердно кончаешь для меня, — затем раздается резкий звук шлепка, явно по заднице. Это заставляет Дел кончить еще раз, более громко и самозабвенно.

Мое нутро болезненно сжимается. Я задыхаюсь от внезапного напряжения в горле. Мое замерзшее тело внезапно обретает свободу, и я, спотыкаясь, выбираюсь из коттеджа.

С минуту я стою на крыльце, вдыхая вечерний воздух, но я все еще слышу их. Коул снова шлепает ее, и Дел всхлипывает от удовольствия.

Мой желудок сжимается. Я бегу. Прочь от коттеджа. Вниз по улице. К ближайшему выходу в стене, единственной боковой двери, которой пользуются только местные жители, покидающие город.

Охранник, дежуривший на посту, спрашивает, все ли со мной в порядке, когда я выбегаю, задыхаясь и отчаянно пытаясь унять волнение внутри. Я кричу, что со мной все в порядке — абсолютная ложь — и бегу, пока не достигаю берега ближайшего ручья.

Здесь никого не видно. Ничего, кроме воды, заросшей травы и заходящего солнца.

Я падаю на колени, и меня мучительно рвет на траву, пока мой желудок не опустошается.

Затем я нахожу большой камень дальше по течению ручья и сажусь на него, пытаясь отдышаться, вытереть лицо и прийти в себя.

Дел и Коул не сделали абсолютно ничего плохого. Они пара. Им позволено наслаждаться друг другом так, как они хотят. И я уверена, что многие женщины сочли бы это сексуальным. Возможно, им это нужно, чтобы чувствовать себя в безопасности и отпустить все.

Это не их вина, что я тоже слышала подобные фразы в самых разных контекстах. Что мужчины разговаривали со мной как с вещью, шлепали меня, использовали в своих корыстных целях и вели себя так, будто мне это доставляло удовольствие, хотя у меня не было другого выбора, кроме как позволить им трахать меня любым способом, который они выберут.

Меня никогда не насиловали путем применения грубой силы. Ни разу в жизни. Но только потому, что я всегда давала мужчинам то, чего они хотят, прежде чем они могли бы взять это силой. Когда мы оказывались в безвыходном положении, я находила самого сильного мужчину в округе, способного защитить меня, и добровольно предлагала ему себя.

Я делала вид, что хочу этого, и все они были достаточно глупы, чтобы поверить в это.

Им это нравилось. И я смирилась с этим, потому что это был единственный способ сохранить жизнь мне и моей сестре.

Я позаботилась о том, чтобы Дел никогда не сталкивалась ни с чем подобным. Она была девственницей, пока не встретила Коула. Она никогда не попадала в трудное положение в плане секса. Если ей нравится слышать подобные разговоры, ей позволено.

И она никогда, никогда не узнает, что это причиняет мне физическую боль.

Я думала, что она, возможно, беспокоится обо мне из-за того, что я возвращаюсь так поздно, но у нее явно были другие дела, которые отвлекали ее.

Когда по моим щекам стекает несколько слезинок, я нетерпеливо смахиваю их. Я не плакса. Я не плакала по-настоящему уже много лет. С тех самых первых дней, когда мне было семнадцать и мне пришлось встретиться с одним из лидеров группы ополченцев, которые напали на наше убежище, убили моего отца и взяли нас работать на их территорию.

Я тогда расплакалась, и пожилая женщина сказала мне, что мне нужно собраться с духом, как солдату, готовящемуся к войне.

Я сделала то, что она сказала, и это помогло на какое-то время, пока я не нашла лучший способ справиться с этим.

Я убедила себя, что это не имеет значения. Это всего лишь мужской пенис во мне. Я сама выбирала мужчин и избегала тех, кто прибегает к насилию. Я действовала добровольно, чтобы они не причинили мне вреда. Я устраивала все так, чтобы мне приходилось трахаться только с одним мужчиной за раз.

Даже когда в прошлом году группа головорезов подобрала меня на дороге, я притворилась, что согласна. Я инстинктивно определила вожака группы и предложила ему себя, разжигая его собственнические инстинкты, чтобы у него не возникло соблазна делить меня со своими мужчинами.

Я использовала свои мозги, интуицию и тело, чтобы контролировать свою жизнь настолько, насколько это возможно. В большинстве случаев это даже не было травмирующим. Это просто жизнь, а жизнь в этом новом мире всегда будет отстойной.

Но я освободилась от всего этого уже почти год назад, и мне в основном удалось блокировать воспоминания. Внутреннее напоминание об этом дома поразило меня сильнее, чем я ожидала.

В этом все дело.

Дело не в Дел. Или даже в Коуле, хотя сейчас я ненавидела звук его голоса.