Читать книгу - "Невеста для инквизитора - Маша Ловыгина"

Да, кроме ведьм существовали и другие, но ими занималось другое ведомство. Все они работали в связке, выполняя возложенную на них ответственность.

Клим помял шею и положил перед собой верхний лист.

Если бы Жданек хоть на минуту представил, что на самом деле происходит с внутренней безопасностью, для него это стало бы не только открытием, но и, пожалуй, тяжелым ударом. Иные жили среди обычных людей. Ведьмы, оборотни, вампиры и мавки.

Но ведь никто и не говорил, что все преступники — люди...

Глава 7

Сквозь мутную сонную пелену до Верушки донесся невероятный шум. Вернее, все, что она слышала сейчас, было ей знакомо, но будто многократно увеличилось в объеме. Это был плотный, неослабевающий звук проезжающих автомобилей — клаксонов, выхлопных труб, тормозов и шуршания покрышек по горячему асфальту. Кабину покачивало, что добавляло головокружения к сосущему чувству голода, которое, кажется, проснулось раньше ее самой.

Верушка приоткрыла глаза и поняла, что уже утро. Ресницы слиплись от слез и теперь веки чесались и зудели, словно от попавшей внутрь соли. Да, собственно, так и было. Хотелось умыться, но даже протереть лицо ладонями значило извозиться еще больше, ведь руки ее оказались выпачканы в земле, траве, еловой смоле и пыли. А еще в рыжей ржавчине, которую она вероятно подцепила, когда висела на заборе Дымов. Голова побаливала, как и бок, на котором она так и пролежала всю дорогу. И как только заснула после всего, что с ней произошло?! Наедине с двумя незнакомыми мужчинами, в машине, ночью! Наверное, именно это состояние и называется прострацией, когда мозг отключается и отказывается брать на себя ответственность за тело.

— Проснулась? — спросил парень за рулем, заметив ее осторожную возню.

— Да. Простите, я лишила вас отдыха... — Во рту было так сухо, что язык едва ворочался.

Верушка вытащила бутылку и одним глотком осушила остатки. Стало немногим легче — организм требовал добавки, а лучше, чего посущественнее, чем теплая вода, количества которой не хватило бы и стайке воробьев.

Напарник водителя крепко спал. Только сейчас Верушка заметила свисавшую кисть с въевшимися следами машинного масла вдоль кромки ногтей.

— Ему, наверное, неудобно, — сказала зачем-то, словно это могло что-то изменить. Чувство стыда прожигало ее насквозь, как и желание заплатить за поездку. Вот только позволить себе эдакую щедрость она не могла и это еще больше добавляло чувства вины.

— Мы привычные, — хмыкнул парень и с хрустом почесал затылок.

Будто в подтверждение его слов раздался бодрый всхрап. Рука дернулась и убралась.

— Уже Родняна? — Вытянув шею, Верушка попыталась разглядеть мелькавший за окном пейзаж, но на глаза попадались только серые отбойники, которые сменялись длинными бетонными зданиями без окон и кирпичными заборами с росшими по кромке чахлыми пыльными деревцами. Казалось, даже утреннее солнце не способно было придать радости этому месту и пробить его каменную серую невзрачность.

— Это же пригород, объездная дорога, складская зона. Почти пять километров хранилищ, складов и амбаров. Родняна — большой город. В нем сотни супермаркетов, магазинов, ресторанов, кафе. Представляешь, сколько продуктов нужно каждый день?

— Нет, — честно ответила Верушка.

— Ну так тебе пока и не зачем, наверное! — рассмеялась парень. — Первокурсница? За время учебы привыкнешь, уезжать не захочешь. А мне и у нас в провинции хорошо. Дом свой, скотина, фрукты-овощи. Мы эти банки, которые возим, и не покупаем! Зачем, когда все свое. Но в столице, сама понимаешь, огород не разведешь. Кругом одна химия. — Он весело посмотрел на Верушку в зеркало заднего вида.

Она вздохнула и пригладила спутавшиеся волосы.

— Чего грустная такая? Жених-то есть?

Верушка вздрогнула и закусила губу. Поддерживать разговор у нее не получалось, да и не хотелось, потому что любая фраза водителя заставляла ее сжиматься еще сильнее, чтобы не расплакаться. Знала она и про дом, и про сад, и про огород... И про то, как хорошо жить под собственной крышей и встречать рассвет вместе с птичьим гвалтом. Только все это теперь в прошлом. И даже та новая жизнь, которую она начала в Костовице, и которая казалась ей подарком судьбы, сейчас тоже осталась в прошлом. Только ее глупое сердце никак не хотело этого признавать и билось как сумасшедшее, толкая наружу непрошенные слезы.

— А тебе куда надо? Мы ведь в город не едем. Сейчас завернем и на разгрузку, — парень продолжал посматривать на нее, и густые брови его двигались то вверх, то вниз.

— Мне... - она сглотнула. — В центр.

За время пути из Костовицы, мысли в ее голове метались, как стрижи над свежевспаханной землей. Но все сводилось к одному — ей нужно было где-то зацепиться, устроиться, заработать денег, чтобы восполнить нанесенный ущерб и встать на ноги. Да, все произошло не по ее вине и воле, но... В ушах все еще звучал голос матери Стася и ее слова о том, что она голодранка и ей не поздоровится. В них было столько ненависти, что она поверила сразу — так и будет. И как же ей раньше не пришла в голову мысль о том, как и с чем она заявится перед его родителями? Конечно, поразмыслить об этом следовало гораздо раньше, но кто же знал, что между ней и Стасем все закрутится так быстро?

Невеста... как же прекрасно звучало это слово из его губ! Оставалось совсем немного, чтобы навсегда быть вдвоем, подарить ему всю себя без остатка и потом всю жизнь заботиться о нем.

Любой бы сказал, что она поступила опрометчиво, сбежав из города. Нужно было пойти в полицию, рассказать о том, что произошло. Что она не имеет никакого отношения к пожару, что, поддавшись импульсу, напуганная и уязвленная словами его матери, просто не ведала, что творила. Или же, наоборот, четко осознавала, что помощи ждать неоткуда?

Нет, Стась бы понял и помог! Глупая, какая же она глупая!

Верушка тяжело вздохнула и вытерла сбежавшую по щеке слезинку. Первое, что следует сделать, это позвонить Стасю и рассказать обо всем! Ведь сейчас он беспокоится, ищет ее, сходит с ума от неизвестности. Вместе они решат, как поступить дальше. Ничего, еще один день в разлуке не сможет развести их друг с другом. Она вернется, и все как-нибудь решится. А его мать поймет, что...

Что поймет мать Стася, Верушка придумать не успела, потому что фура стала сбавлять ход перед тем, как вскоре завернуть вправо.

— Дядька, подъем! Выходим на финиш! Эва как тебя разморило! Слюни-то подбери! — сказал водитель.

Его напарник громко зевнул и потянулся.

— Ну что,