Читать книгу - "Mалышка-вдова - Cидни Тейлop"

за то, что Хлоя не полоснула того человека ножом по горлу. Что все в итоге выглядело как ужасный несчастный случай.

Глаза капитана Барретта темнеют, когда он поворачивается ко мне и признается:

— Это я приказал Кэролайн говорить, что это был несчастный случай. Сказать, что ни одной из них не было на заднем дворе, когда он упал. Это было меньшее, что я мог сделать после того, как не оказался рядом с ними. Это была моя вина, что они вообще там очутились. А через несколько лет, когда появился следующий паршивец, она и с тем сделала так, что все выглядело как несчастный случай.

— Капитан…

— Просто послушай, Колин, — умоляет он, и я подчиняюсь. — Я не мог это остановить. Я лучше предпочту видеть этих мужчин мертвыми, чем позволяю им и дальше причинять вред моим девочкам. Хлоя делала то, что должна была делать, и я не виню ее за это. Я сделал все, что мог, когда коронер вытащил тот третий отчет, но мои руки были связаны. Другие люди начали замечать. Мы с Кэролайн приняли решение, что она возьмет вину на себя, пока мы не найдем выход для них обеих.

Я понимающе киваю. У меня нет детей. У меня нет семьи, которую я оставил. Я не знаю, как бы я поступил, окажись я в такой же ситуации. Руководитель в полиции, имеющий возможность разворачивать расследования ради защиты своего ребенка. Ребенка, перед которым, как мне казалось, я был в долгу. Ребенка, который, как я думал, был бы в безопасности, прими я тогда смелое, но пугающее решение остаться.

Возможно, я поступил бы точно так же, как он.

Черт, да я, по сути, так и поступаю, только ради женщины, которую люблю.

Выпустив ее руку, капитан Барретт снова выпрямляется, в последний раз прочищает горло и убирает руку от тела Хлои, сдерживая слезы, которые готовы были подступить к глазам.

— Мне жаль, что мои действия затронули тебя. Я никогда не хотел причинить тебе боль, Колин. Я… я люблю тебя. Мы долго работаем вместе. Ты проницательный, ты невероятный коп, и я так горжусь тобой. Мне жаль, что я никогда этого не говорил. Мне жаль, что ты думал, что я никогда в тебя не верил.

Я качаю головой, пытаясь прогнать слезы, но одна из них обжигающей влажной дорожкой скатывается по моей щеке. Прошло много времени с тех пор, как кто-то говорил мне, что гордится мной, и я не сознавал, как сильно хотел это услышать. Как сильно мне нужно было услышать, что я не сошел с ума, что я на правильном пути.

Капитан Барретт протягивает мне руку, и я поднимаюсь, пожимая ее в ответ.

— Она не плохой человек, — говорю я ему. — И вы тоже.

Глава 33

Хлоя

Месяц спустя

В детстве я всегда мечтала, чтобы у меня был папа, как у других детей. Даже в восемнадцать лет я была согласна примириться хотя бы с отчимом.

Когда он упал с той лестницы и мама велела мне говорить, что это был несчастный случай, она призналась, что это была идея моего настоящего отца. Что он хороший человек и поможет нам.

Капитан Генри Барретт оказался единственным сотрудником полиции, который приехал на вызов к телу, плавающему в нашем бассейне, и в то мгновение я сразу поняла: это он.

Я не виню его за решение уйти. Это дела давно прошедших дней, на которых я не вижу смысла зацикливаться, к тому же он с лихвой все искупил. Хотя я и не рассчитываю на его помощь.

Сейчас у него своя семья. Жена, дети, внуки, и я бы никогда не приняла его поддержку, если бы это означало, что он рискует всем, что сумел построить.

Я могла бы мечтать о такой жизни. Но кто тогда ценил бы все то, что построила я?

Он всегда где-то на заднем плане, делает все возможное, чтобы все заканчивалось хорошо, а также защищает мою мать, так что, с моей точки зрения, ему даровано право на жизнь.

Я шучу.

Я заканчиваю натягивать нежно-голубой свитер от Lindsey LaRue на лапы Ру, а затем поднимаю ее на руки и несу через весь первый этаж дома к гостевому крылу, проходя по коридору под лестницей. Там расположены спальня, ванная, прачечная и даже небольшая кухонная зона.

Моя мать строила этот дом на заказ: половина верхнего этажа принадлежит мне, половина — ей. Она всегда говорила, что все жизненно важные удобства должны быть на первом этаже, на случай если произойдет что-то, из-за чего ты не сможешь пользоваться лестницей.

Когда я подхожу к дверям комнаты Элизабет Миллс, ее глаза загораются при виде меня и Ру, и я мысленно благодарю мать за ее нескончаемую мудрость.

Кожа Элизабет выглядит свежее, глаза — счастливее, а зелень в них ярче, чем у Колина. И хотя она все еще двигается осторожно, чтобы избежать падений, в ее походке, когда она перемещается по комнате, появилась заметная легкость, от которой мое сердце наполняется теплом, — особенно когда она лукаво подмигивает мне, что очень похоже на «спасибо».

— Так, ладно, Ру не будет есть до шести, но она любит погрызть болгарский перец перед ужином.

Я поднимаю крошечного йорка в воздух и морщу нос, утыкаясь лицом в ее мягкую шерстку.

— Но она терпеть не может желтый, давайте ей только красный. И обычно она ходит в туалет сразу после еды, так что просто проверяйте, закрыта ли калитка, когда открываете заднюю дверь.

Опустив Ру на пол, я снова выпрямляюсь и встречаю каверзный взгляд Элизабет.

— О, и еще…

— Хло, мы идем в боулинг. Вернемся через пару часов. — Рука Колина ложится на мою шею сзади, слегка сжимая ее и посылая стайку мурашек по коже.

— Я все поняла, — вмешивается мать Колина, поднимая Ру с пола и устраивая ее под мышкой. — У детей в детстве были собаки.

Мой взгляд смягчается, когда я вижу, как Ру утыкается мордочкой в ладонь Элизабет, требуя, чтобы та продолжала ее гладить.

— Везет же.

Я всегда хотела собаку или кошку. Я была бы согласна на кого угодно, честное слово, хоть на птицу или змею. Но мать в моем детстве постоянно пропадала в разъездах и клялась всеми святыми, что я буду забывать их кормить. По сей день я яростно отрицаю, что такое могло случиться.

— Ну ладно тогда. — Я наклоняюсь и быстро целую Ру в