Читать книгу - "Кости - К. Л. Спир"

окровавленную одежду, надев самое теплое. Затем я сунула руку под матрас и вытащила свои небольшие припасы, запихивая их в пакет, который стащила во время визита к пациенту. И последнее, но не менее важное: я свернула одеяло, к которому так привязалась, и тоже сунула его внутрь. Я не смогла придумать, как украсть спальный мешок, так что придется обойтись одеялом. Я на мгновение заколебалась, но потом схватила маленький деревянный одуванчик и тоже упаковала его.

Как только я все собрала, то выскользнула обратно за дверь. Слава богам, солнце еще не взошло, но это должно было произойти вот-вот. Лесорубы упаковали сани прошлой ночью. Я обязательно прошла мимо, чтобы точно знать, куда мне нужно идти. Лошади заржали, когда я вошла в конюшню, и Вайолет высунула голову из-за двери стойла. Комок подступил к моему горлу, но я просто бросилась к саням, которые ждали, когда в них запрягут лошадей, и юркнула под тяжелый брезент. Я поползла по днищу саней, огибая острые инструменты. Наконец я добралась до деревянной панели спереди, свернулась в самый маленький комочек, какой только смогла, и стала ждать, пытаясь не обращать внимания на тупую боль в спине.

Всего через две минуты брезент сдвинулся, и кто-то начал заползать внутрь, точно так же, как и я. Я потянулась к ботинку, вытаскивая нож. Все мое «я» содрогнулось в ужасе при мысли что прийдется его использовать, но я не могла упустить этот шанс. Мой кулак сжался на рукоятке ножа, но затем человек приблизился, и я судорожно выдохнула.

Это был Трей, одетый в свою самую теплую одежду, с кожаным рюкзаком, под которым был пристегнут спальный мешок. Он встретил мой разъяренный и шокированный взгляд со спокойным выражением лица.

— Какого черта ты делаешь? — Прошипела я.

— Иду с тобой, — сказал он.

Я уставилась на него, разинув рот.

— Что?

Его глаза были такими серьезными.

— Я иду с тобой, Боунс.

— Ты не можешь… — начала рычать я, но потом мы оба услышали приближающиеся шаги, и я замолчала.

Лесорубы ворчали друг на друга, пока выводили лошадей и запрягали их. Я уставилась на Трея, у меня голова шла кругом. Когда сани дернулись вперед, меня отбросило в сторону, и я прижалась к нему. Он потянулся и поймал меня за руку, и позже не отпустил. Я уставилась на него так пристально, как только могла, но он просто изучал выражение моего лица с легкой улыбкой, расползающейся по его лицу.

— Все в порядке, — одними губами произнес он.

Мы услышали, как лесорубы приветствуют стражников на сторожевой башне, и оба напряглись, но тут ворота со стоном открылись. Сани снова тронулись, и я прерывисто выдохнула. Мы проехали через ворота. Насколько я поняла, лесорубы направлялись к месту, расположенному примерно в трех днях пути отсюда. Я планировала выскользнуть и исчезнуть, когда они остановятся на первую ночь, но до тех пор мне нужно было ждать.

Все в порядке? Честно, о чем, черт возьми, думал Трей? Как же Клэрити? А дети в лечебнице? Что насчет Мака и остальной команды? Почему он оставил их всех? Он не мог пойти со мной. Ему нельзя быть рядом со мной. Весь смысл этого побега состоял в том, чтобы убраться как можно дальше от Трея и всех остальных в Убежище.

Что еще хуже, эгоистичная часть меня хотела заплакать от облегчения, что мне не придется оставлять его.

18

Часы тянулись мучительно долго. Я хотела получить ответы от Трея, но не осмеливалась говорить больше, чем необходимо. Каждый раз, когда я смотрела на него, он просто отвечал на мой сердитый взгляд спокойствием, отчего мне хотелось придушить его. В конце концов, я заснула, измученная бессонной ночью в подземелье после исцеления Немо, но мои сны были полны крови, криков и сверкания ножа Мадам. Я резко проснулась, задыхаясь, когда кто-то встряхнул меня, и встретилась взглядом с Треем. Он поднес палец ко рту, а затем придвинулся ближе ко мне, прижимаясь губами практически к моему уху.

— Ты начала разговаривать во сне, — прошептал он.

Я кивнула, мое сердце дрогнуло. Если бы его здесь не было, я могла бы легко выдать себя. Я начала отодвигаться, но он обнял меня за талию и притянул к себе. Я испуганно посмотрела на него, и он наклонился вперед, чтобы снова заговорить мне на ухо.

— Можешь заснуть, — мягко сказал он. — Я разбужу тебя, если ты снова начнешь говорить.

Какое-то время я неподвижно лежала, зная, что должна оттолкнуть его, но вместо этого обнаружила, что свернулась калачиком прижимаюсь к его теплу. Просто потому, что холодно. Я солгала себе. Мой нос прижался к его шее, а он положил подбородок мне на макушку. Каждый мой вдох наполнял меня его ароматом, лавандовым мылом из лечебницы, маслом, которым он чистил свой пистолет, и чем-то необъяснимо личным. Это растопило мою гневную защиту, и я прерывисто выдохнула, в глазах защипало.

— Все в порядке, дорогая, — прошептал он мне на ухо. — Я тебя прикрою.

Какая-то последняя закаленная часть меня дала трещину, и я знала, что никогда не смогу ее восстановить, этот одинокий сад в моей груди растягивался, разрастался и тянулся к нему, как будто он был солнцем. Если он и заметил слезы, скатившиеся по моему лицу, то ничего не сказал. Он просто обнимал меня, пока я снова не заснула.

Трей несколько раз будил меня, когда из-за сновидений я начинала бормотать или метаться во сне, но я то и дело засыпала до наступления темноты. Мы оба лежали в темноте бодрствуя, насторожившись, когда сани начали замедлять ход. Лесорубы жаловались на боль в задницах и на то, что им снова приходится выходить. В наших санях находилось лесозаготовительное оборудование, в то время как в других были палатки и запасы еды. Я надеялась, что им ничего не понадобится из этих саней, пока они не прибудут туда, где планировали заготавливать древесину. Трей, казалось, думал о том же, но мы оба были напряжены, слушая, как лесорубы разбивают лагерь на ночь. В какой-то момент кто-то откинул брезент на наших санях, и мое сердце дрогнуло от ужаса, но они просто схватили пару топоров сзади и снова закрепили брезент.

Я отпустила руку Трея, за которую держалась, и он медленно выдохнул с облегчением. Мы подождали, пока шум утихнет, и в конце концов одинокая пара сапог захрустела по снегу, а сиденье саней заскрипело, когда ночной сторож устроился поудобнее. Я прищурилась, вглядываясь в