Читать книгу - "Искалеченная судьба - М. Джеймс"

я никогда не узнаю «имени» и не смогу отомстить. Скорее всего, я погибну на какой-нибудь опасной работе задолго до того, как у меня появится шанс начать всё сначала.

И я не могу сказать Константину правду. Даже если бы я решилась признаться, поставить себя под удар и рискнуть, Константин не простил бы меня. Желание, забота и любовь, которые я вижу в его глазах, исчезли бы, и он возненавидел бы меня. Он мог бы причинить мне боль за то, что я сделала. Он мог бы пытками добиться от меня ответов. Он мог бы убить меня, если бы я отказалась от чего-то, что было важно для него. Возможно, ему было бы больно, но он всё равно сделал бы это, потому что я солгала ему. Потому что женщина, в которую он влюбился, не была настоящей.

Но я чувствую... И были моменты, когда...

Я крепко зажмуриваю глаза. Это не имеет значения. У всего этого всегда был только один исход, и он должен произойти в ближайшие двадцать четыре часа. Так или иначе.

Когда дневной свет сменяется вечерним, я заставляю себя подняться наверх, чтобы переодеться в струящийся жёлтый сарафан, который доходит мне до колен, и подготовиться к ужину с Константином. Он сказал, что принесёт домой ужин, и я хочу выглядеть для него так же красиво, как вчера вечером. Я хочу завлечь его, опутать своими чарами.

И ещё... Просто потому, что я хочу увидеть этот взгляд в его глазах, хотя бы ещё раз.

20

ВАЛЕНТИНА

Я подпрыгиваю от неожиданности, когда слышу звуковой сигнал от ключа-карты Константина. Я была очень настроена на этот вечер: напитки были уже налиты, на обеденном столе горело множество свечей, а в комнате играла пластинка с нежной испанской гитарой. Весь последний час я думала о том, как всё пройдёт, и всё, к чему я смогла прийти, это глубокое желание отложить всё до завтрашнего вечера, до последнего момента.

Я хотела ещё раз заснуть рядом с ним и снова проснуться с ним утром. У меня болезненно сжалось сердце, и я глубоко вздохнула, увидев, что дверь начинает открываться. Я заставляла себя выглядеть и вести себя так, словно всё было в порядке. Я пыталась изобразить улыбку на губах и нежность в глазах, чтобы подойти к нему так, как сделала бы это в любую другую ночь.

В одной руке Константин держит бумажный пакет с едой навынос, и, кажется, это самое обычное дело, которое я когда-либо видела, чтобы он делал. Я поджимаю губы, чтобы сдержать улыбку, увидеть наследника Братвы с бумажным пакетом в руках, это совсем не то, что я ожидала.

Никогда раньше я не думала, что влиятельный человек, на которого я обращала внимание, может быть кем-то большим, чем просто имя на листе бумаги. Я не представляла, что он предпочитает лапшу или рис в китайской кухне, у него может быть любимый напиток и любимый ресторан. Наблюдать за Константином в таком состоянии, это поразительно по-домашнему.

— Я взял кое-что из нового заведения азиатской кухни, — говорит он, взвешивая пакет в руках, прежде чем остановиться и посмотреть на меня, а затем на комнату. — Я действительно мог бы привыкнуть к этому, — добавляет он через мгновение, его взгляд скользит по мне, пока он осматривает всё вокруг. — Свечи, музыка, моя прекрасная жена ждёт меня... — Он подходит ко мне, небрежно бросая свою ключ-карту на стойку, а затем протягивает руку, чтобы приподнять мой подбородок, и наклоняется, чтобы поцеловать меня.

Я закрываю глаза, наслаждаясь ощущением его губ на своих. Тепло, полнота, твёрдость, всё это чувствуется в его поцелуе, губы так мягко касаются моих, что нижняя часть оказывается между ними, идеально подходя для того, чтобы он мог взять их в рот, если захочет. Я чувствую, что он вот-вот сделает это, углубит поцелуй, но затем он отстраняется от меня, и в его глазах появляется голодный огонёк, когда он проходит мимо, чтобы поставить еду на стол.

— Не могла бы ты принести столовые приборы? — Спрашивает он, оглядываясь. — Я никогда не был большим поклонником палочек для еды, но на всякий случай захватил набор.

— Конечно, — отвечаю я спокойно, хотя в горле у меня пересохло, а сердце бешено колотится. Я иду к кухонному ящику и достаю оттуда два набора столового серебра. В руке я сжимаю ножи для стейка и беру по одному из каждого набора, пульс учащается, когда я смотрю на сверкающее лезвие.

Я не собираюсь делать это прямо сейчас. Не могу. Это слишком грязный и сложный способ убить его, который может привести к различным осложнениям. Пуля была бы быстрее. Яд был бы ещё лучше — бесшумный и простой… Но мне невыносима мысль о том, как Константин задыхается, как его горло сжимается, как он борется за последний вздох и смотрит на меня, медленно умирая, зная, что это я. Иногда я даже предпочитаю яд именно по этой причине. Но я не могу так с ним поступить.

Пуля — это лучший вариант. Или, если использовать нож, то только пока он спит. Я с глухим стуком ставлю столовое серебро на стол и осознаю, что мои руки слегка дрожат.

Константин бросает на меня быстрый взгляд.

— С тобой всё в порядке?

Я быстро киваю.

— Да, я в порядке. Просто...

Его глаза сужаются, и он одаривает меня озорной улыбкой.

— Думаешь о том, что мы делали прошлой ночью за этим столом?

Мой желудок начинает сжиматься, но по другой причине. Несмотря на все противоречивые эмоции, которые бушуют во мне, одного этого взгляда и этих слов достаточно, чтобы моя кровь мгновенно закипела. Я чувствую, как моя кожа покалывает от осознания происходящего, а бёдра сжимаются при воспоминании о том, как он стоял на коленях передо мной за столом, его руки лежали на моих бёдрах, а рот нежно касался их.

— Да, — шепчу я, и он поворачивается ко мне, расставляя по столу контейнеры с едой на вынос, и наклоняется, чтобы снова поцеловать меня.

Не сегодня, проносится у меня в голове, когда его губы нежно касаются моих. Не сейчас, умоляет моё сердце, даже когда моя рука скользит по столу, и я ощущаю рукоятку ножа под кончиками пальцев. Пытаться убить его прямо сейчас было бы самой неразумной вещью, которую я могла бы совершить.

Моё сердце бешено колотится в груди. Константин, встав между моих ног, обхватывает ладонями моё лицо и углубляет поцелуй, забыв о еде в своём