Читать книгу - "Приват для Крутого - Екатерина Ромеро"

все равно ее заберу! Не жить этой твари. Это долг чести мой. Кровью заберу. Ты нас знаешь.

Брандо скалится, но все же уходит. Мы на моей территории, и Саня знает, что здесь я могу и буду делать что хочу, он не сунется, сколько бы человек охраны с собой ни взял.

***

Я наивно думаю, что раз Брандо со своими головорезами уехали, то опасность миновала, но настоящая опасность здесь. Снимает пальто и кладет ключи от машины. Крутой вернулся еще более мрачным, строгим, опасным.

Он молча проходит мимо меня, идет на кухню, моет руки, а после плескает воду себе на лицо и опирается костяшками кулаков о столешницу. Я вижу, как по его смуглой коже бегут капельки воды.

Почему мы это делаем с нами, Савва? Ведь недавно было все иначе.

Я молчу, не знаю, что делать… ха, что бы я ни сделала, станет только хуже.

– Что в тебе настоящего, Воробей?

Его вопрос вводит в ступор, и я машинально обхватываю себя руками в попытке защититься.

Молчу. Даже если бы и могла говорить, ответить было бы нечего.

– Ты вся соткана из лжи. Та авария, день нашего знакомства. Это все было спланировано от и до, правда?

Смотрит на меня тяжелым взглядом, по его лицу стекают капли воды, глаза красные, уставшие. Я не знаю, сколько дней Савелий не спал. Кажется, словно мы все поломались и никак не можем собраться. Тот золотой период Прайда, когда все были живы, теперь кажется чем-то далеким.

Киваю, и Крутой усмехается, хотя я вижу, что ему не смешно ни капли. Так же как и мне.

– Знаешь, девочка, я никогда ни о чем не жалел, но сейчас я дико жалею о том, что тогда нажал на тормоза. Это было моей главной ошибкой! Лучше бы я убил тебя тогда, Воробей. Фари был бы жив, а его брат не клялся бы мне в мести.

Мы молчим. Я не знаю даже, что сказать. Слышать такое невероятно больно, а ведь совсем недавно все было по-другому. Я любила, я думала, что Крутой тоже любит и все как-то само собой образуется, но сказок не бывает. Только не в моем случае, и сейчас я еще сильнее в этом убеждаюсь.

– Ко мне.

Приказ. Короткий и глухой, вводящий в оцепенение. Я пока не понимаю. Стою и просто смотрю на своего зверя.

– Ко мне, я сказал! – ревет, и я подхожу, Савелий кладет мне ладонь на плечо, заставляя опуститься на колени, а после наматывает мои волосы на кулак.

Мы на кухне, и на дворе день. Зачем, что он делает? Боже.

– Сними рубашку. Я хочу видеть тебя голой.

Не буду.

Отворачиваюсь, но он не дает. Быстро ловит меня и за секунду сдирает одежду.

Я царапаюсь, вот только одной рукой это сделать практически нереально. Крутой очень силен, а меня начинает бить крупная дрожь, когда он расстегивает ремень, стоя напротив.

И я не знаю, что случается в этот момент, но я начинаю противиться, хрипеть. Я умру, если он сейчас меня коснется. Снова.

Нет!

– Успокойся! Или хочешь, чтобы я все же открыл двери?

Крутой стоит напротив, я вдыхаю его запах, чувствую жесткий захват сильной руки на волосах. Его гранитные глаза метают в меня молнии, губы сомкнуты в жесткую линию. Он ненавидит меня сейчас, и ему ничего не будет стоить отдать меня охране.

Лев зажал птичку, и ей больно, вот только выхода нет. Или он, или все.

Коротко киваю.

Я выбираю тебя. Снова.

– Не нравится так, правда, малыш? – рычит на меня, как бешеный зверь, но при этом держит, не отпуская. – Мне тоже много чего не нравится. Особенно то, что я пригрел на груди змею. Продажную лживую тварь!

Я зажата и практически обездвижена. Грубо, больно, просто на пределе, и я не знаю уже, как себя мне оправдать. Смотрю на Савелия сквозь слезы. Не плачь, не плачь, не плачь, дура! Его только заведут твои слезы, нельзя.

Это все, на что ты способен?! Ну же, Савелий, ты еще не пробил свое дно? Наше, конечно, наше общее дно.

Что ты еще со мной сделаешь? Мне уже не больно. Я уже не чувствую ни-че-го!

– Что ты смотришь на меня, Воробей, страшно тебе? Больно? Мне тоже больно, сука, знала бы ты как! – Он не отпускает, напротив, одной рукой с силой надавливает на скулы, заставляет открыть рот. – Работай, и чтоб мне нравилось, не то обслуживать будешь всех.

Я раньше делала ему минет. Сама, добровольно. Училась, можно сказать, на своих ошибках. Крутой никогда не настаивал и не принуждал. Не знаю, это было как-то естественно, я познавала с ним все, и мне это нравилось. Никакой боли и жестокости. Он берег меня, а я думала, так будет всегда. Я ошиблась. Как же сильно я ошиблась, дурочка Даша.

Теперь все иначе. Через боль, слезы и его ненависть. Нашу, точнее. Я тоже Крутого уже ненавижу. За все… за то, что так со мной. Как со шлюхой теперь.

Каждый раз, каждый, мать его, раз теперь так делает. Ни капли жалости, нежности, сожаления. Ничего нет, между нами теперь один только яд, пульсирующий в венах, выкручивающий, сжигающий просто дотла.

Я не могу противиться и не хочу показывать слабость, да и выхода, собственно, у меня нет. Не буду рыдать, не позволю ему еще больше этим наслаждаться.

Вижу, как Савелий приспускает брюки и высвобождает член. Возбужденный уже, большой, такой твердый. Он бьет меня головкой по губам и глубоко вонзается мне в рот, растягивает губы, все так же жестко удерживая за волосы.

Я едва не падаю, истерика душит, но я не позволю ей даже пробиться. Это унизительно, больно, неправильно, но и права на отказ у меня нет.

Ухватываюсь за бедро Крутого, стараюсь дышать, стоя перед ним на коленях.

Боже, я думала, хуже быть не может, но, похоже, до этого момента Крутой просто со мной играл и терпение его лопнуло.

Мы точно дикие звери. Он не церемонится, трахает меня в рот сильно, размашисто и глубоко. Довольно быстро я начинаю задыхаться, паникую, теряю контроль.

– Дыши! Блядь… носом дышать надо.

Пощечина скорее для того, чтобы я пришла в себя. Встречаемся взглядами, его глаза сейчас практически черные. Думаю, мои такие же, и мы не говорим.

Никакой нежности, терпения и ласки. Я вдыхаю его терпкий запах, но сейчас я не возбуждена. Я боюсь Савелия, боюсь, что он меня