Читать книгу - "Обидный проигрыш - Дебора Феррайоло"

class="p1">Устала плакать. Устала злиться.

Раздражение, которое жгло меня изнутри, утихло, уступив место давящему беспокойству.

Потому что за яростью, за разочарованием стоит страх, который я не могу игнорировать: а вдруг с ним что-то случилось?

Решаю написать ему более мягкое сообщение, стараясь убрать саркастичный тон предыдущего.

Не хочу выглядеть отчаявшейся, но и бесчувственной тоже быть не хочу.

Я просто спрашиваю, всё ли у него в порядке, потому что тревога уже вполне реальна — она вкрадывается в грудь и сжимает желудок в тиски.

Картер не из тех, кто исчезает в никуда. Даже если бы у него были сомнения на наш счет.

Он всегда говорит, что думает, без обиняков. Идет напролом. Он даже из-за налогов со мной спорил, не сворачивая.

Что-то должно было случиться, но что может быть настолько серьезным, чтобы помешать ему позвонить или написать?

Если только... не произошло что-то страшное, вроде аварии.

Мой мозг начинает нестись вскачь, неуправляемо.

Мог ли он попасть в аварию? Как мне узнать? Кто у него записан как контакт на случай ЧП?

Дыхание на миг перехватывает, паника заползает внутрь, холодная и удушающая.

Или... вдруг мой мозг просто ищет оправдание? Успокоительную версию, чтобы оправдать его отсутствие?

Ведь альтернатива — думать, что он действительно сбегает. Что не знает, как со всем этим справиться, особенно после того, как Дориан нас раскусил.

Может, он больше не хочет быть со мной.

В начале первого ночи я забираюсь в кровать и натягиваю одеяло до самого подбородка, сжимая телефон так, будто он может дать ответы.

Но ночь идет. Медленная, нескончаемая. А Картер не звонит, не пишет, его просто нет.

34 — Выжили, но какой ценой?

Шансы

Шансы собрать комбинацию карт по сравнению с шансами её не собрать.

В голове стоит оглушительный шум, непрекращающийся звон, который молотит по вискам и мешает соображать.

По венам пробегает дрожь, тело всё еще сотрясает после событий этой ночи. Но единственная мысль, за которую я могу ухватиться в этом хаосе, — это она.

Лейла.

Мне нужно к ней. Немедленно.

Я толкаю металлическую дверь со слишком большой силой и, пошатываясь, выхожу наружу.

Утренний воздух резкий и колючий, свет бьет по глазам. Слишком острый контраст с той темной и душной комнатой, в которой меня держали взаперти несколько часов.

Дождь утих, оставив после себя только лужи.

У меня нет телефона.

У меня нет часов.

У меня нет даже моих запонок.

Зато мое тело всё еще цело. По крайней мере, пока. Потому что как только Лейла меня увидит, она, скорее всего, захочет меня убить.

Джереми спотыкается на мокром гравии, следуя за мной неуверенным шагом.

— Спасибо, Картер, — бормочет он. — Мне правда очень жаль.

У меня нет ни желания, ни терпения выслушивать его угрызения совести.

Я сканирую парковку в поисках наших машин, но не вижу «Рендж Ровера» Джереми. Нехорошее предчувствие сжимает грудь.

— Где ты оставил свою тачку? — спрашиваю я, хотя подозрение уже закралось в душу.

— Её нет со мной.

Я резко замираю. Только не говори мне, что он проиграл свою гребаную машину.

Медленно вдыхаю, пытаясь сдержать ярость, которая разливается внутри как прилив.

— Она дома, — торопливо объясняет он, чувствуя мой гнев. — Я приехал с другом.

С другом, который, естественно, бросил его здесь. Одного. Гнить. Отлично.

Я иду к своей машине — по крайней мере, она всё еще там, где я её оставил — и нажимаю кнопку разблокировки. Два коротких «бипа», обнадеживающий звук.

— Садись, — приказываю я Джереми.

Он подчиняется без лишних слов, буквально обмякая на пассажирском сиденье.

Завожу двигатель и смотрю на дисплей часов на приборной панели. Восемь тридцать три. Утра.

Желудок сводит спазмом.

Прошло одиннадцать с половиной часов с того момента, как я должен был быть у Лейлы.

Одиннадцать. Гребаных. Часов.

И я даже не могу ей сообщить об этом, потому что ни у меня, ни у Джереми нет телефонов.

Путь до дома превращается в череду мокрых дорог, по которым я лечу на безумной скорости. Красные светофоры — досадные помехи, скользкий асфальт — второстепенная проблема. Единственное, что важно — добраться до дома Лейлы.

Бросаю взгляд на брата. — Тебе нужно вернуться на реабилитацию, — говорю я это без злости, ровным тоном.

Это факт, неизбежная реальность.

Он еще сильнее вжимается в сиденье, уставившись в окно и избегая моего взгляда. Типично. Когда ему не нравится то, что он слышит, он не реагирует. Не спорит. Просто игнорирует, уверенный, что так проблемы исчезнут.

— Я больше не могу это терпеть, Джер, — мой голос на мгновение срывается. — Это разрушает мою жизнь. Я должен был быть с Лейлой вчера вечером, а теперь она, наверное, думает, что я мертв. Или что я бросил её, даже не потрудившись сказать об этом. В любом случае, уверен, она в ярости.

Чувство вины накрывает меня с головой. Если я заставил её снова плакать — а я уверен, что так и есть — как только я увижу подтверждение, я почувствую себя последним подонком на планете. Мне стоило предупредить её, что мне нужно заскочить кое-куда перед встречей, но как, черт возьми, я мог предвидеть, что всё закончится вот так?

И каковы теперь шансы, что она захочет меня прикончить? Легко посчитать: сто процентов.

Джереми фыркает рядом со мной. — Я подумаю об этом. Реабилитация — это полный отстой, брат.

Волна раздражения сдавливает горло.

— Думаешь, мне не плевать? — срываюсь я. — Тебе это нужно, и точка. Не заставляй меня рассказывать всё маме и папе. Сделай всё по-хорошему, так будет проще для всех. Ты же знаешь, что платить за всё будут они.

А если не они, то я. Джереми это тоже знает, но предпочитает молча пялиться на панель, притворяясь, что не слышит. Его отношение бесит меня, выматывает.

Сжимаю руки на руле. — Не знаю, осознаешь ли ты это, но нянчиться с тобой — это изнурительно, брат. Ты сводишь меня с ума. Я боюсь, что если не помогу тебе выкарабкаться, ситуация станет совсем неуправляемой. Но я не могу так больше. Это дорого, а теперь стало еще и опасно, — слова вылетают сами собой, без фильтров.

Джереми едва заметно опускает голову. — Я знаю, — шепчет он.

Так как он явно не собирается ничего добавлять, а у меня нет сил настаивать, я включаю радио, надеясь, что музыка заглушит хаос в моей голове.

Подъехав к его дому, я резко бью по тормозам.