И вот они оказались там, куда договорились прийти, когда ненадолго остались наедине в карете после свадебной церемонии. Они были у водопада и стояли, держась за руки, на высокой скале, нависшей над водой. Звезды на небе висели, казалось, так низко, что их можно было достать рукой. Даже если бы не светила полная луна, звезд было бы достаточно, чтобы вокруг было светло как днем.

– Ну, что скажешь, маленький олененок? – спросил Эшли, повернув ее к себе. – Мы вернулись туда, где все началось.

– Да, – сказала она. Именно здесь они впервые разговаривали, сидя на камне и болтая в воде ногами. Она вспомнила, каким юным, красивым и неугомонным был он тогда.

И вспомнила себя, отдавшую ему свою любовь и преданность.

– Но не туда, где все кончится, – продолжал он. – Завтра мы уедем домой, в Пенсхерст. В тех комнатах уже ничего не осталось. И я хотел бы, чтобы ты изменила там все по своему вкусу. Хочу, чтобы это был твой дом. Наш дом. Вскоре нам предстоит присутствовать на свадьбе: Генри Верни женится на Кэтрин Смит. И еще я уговорил управляющего снова перебраться на север Англии, в места, откуда он родом. А его должность я намерен предложить Бинчли.

Она улыбнулась ему и показала жестами, понятными только им двоим: Я очень счастлива.

– Я тоже очень счастлив, – ответил он тоже с помощью жестов.

Но кое-что она хотела сказать с помощью слов, а не жестов.

– Ахшли, – произнесла она.

– Эмми, – улыбнулся Эшли, – я обожаю слушать, как ты произносишь мое имя.

– Ахшли, – повторила она и продолжила, помогая себе жестами:

– Ты. Я. Дитя. – Она, конечно, была не вполне уверена и не могла заставить себя посоветоваться с Анной.

Но ее тело знало и ее сердце знало, что так оно и есть.

Она заметила, как в его глазах заблестели слезы. Он закусил губу. Потом сгреб ее в охапку и крепко прижал к себе, что-то говоря ей. И разве имело значение, что она не слышала его слов и не видела губ? Слова были не нужны.

Эмми окинула взглядом небо, усыпанное звездами. Небо и земля, вся вселенная пели. Разве важно, что она не могла слышать? Радостная мелодия звучала в их сердцах: неслышимая мелодия любви.