Читать книгу - "Моя прелестная роза - Мэри Джо Патни"

— А ты имеешь какое-то представление о том, куда и зачем нас приглашают?

— Кое-какое. — Стивен взглянул на следующее приглашение. — Вот, приглашают на завтрак на открытом воздухе. Слишком холодно для этого времени года, да и хозяйка не из самых уважаемых. Не нашего круга.

Розалинда рассмеялась:

— А я-то думала, что ты не сноб.

— В светском обществе есть свои правила игры. Если хочешь выиграть, надо их знать. — Отвергнув еще четыре приглашения, он остановился. — Сент-Обин — да. Он и его жена — мои близкие друзья. И это сливки общества.

Она сокрушенно покачала головой.

— Все эти женщины, приглашающие тебя, были бы просто убиты, если бы увидели, как бесцеремонно ты их отвергаешь.

— Напротив. Большинство были бы восхищены моими неумолимыми высокими критериями и постарались бы каким-то образом проникнуть в высшее общество.

Розалинда отпила кофе.

В игре, принятой в обществе, быть герцогом, по-видимому, означает держать в руках все козырные карты. Стивен просиял быстрой улыбкой:

— Как герцогиня, ты тоже держишь все козырные карты.

«Может быть, и так. Но только до тех пор, пока он рядом».

— Не принимай слишком много приглашений. Конечно, я не прочь встречаться с людьми, но, честно сказать, предпочитаю быть наедине с тобой… — Она запнулась, вспомнив, что высший свет — его природная среда обитания, вероятно, он хочет видеть как можно больше друзей… пока… пока еще не поздно.

Стивен, однако, отнюдь не был раздосадован ее словами.

— Я тоже это предпочитаю, — сказал он, — но для тебя важно познакомиться с некоторыми моими близкими друзьями. Тогда ты сможешь при желании навещать их сама, сможешь вращаться в обществе.

— А не запишет ли меня кое-кто в категорию недостаточно знатных?

— Истинные друзья этого не сделают. — Он машинально выровнял пачку отвергнутых приглашений. — Я всегда с полной серьезностью относился к своим общественным обязанностям, потому что, как наследник герцога, считал это своим долгом. Мне даже в голову не приходило, что у меня есть какой-то выбор. Но за последние недели понял, что всерьез следует воспринимать очень немногое.

Наступившая неловкая пауза была прервана появлением черно-рыжей Порции, стремительно ворвавшейся в комнату. Она вдруг резко остановилась, дикими глазами посмотрела на своих хозяев, исполнила целую серию невероятных прыжков и удрала. Розалинда и Стивен проводили ее смехом.

— В выборе между весельем и серьезностью я всегда отдаю предпочтение серьезности, — сказала она. — В конце концов почти всю свою жизнь я занималась тем, что развлекала людей.

Стивен кивнул.

— В тот первый вечер, когда я увидел тебя во Флечфилде, я заметил двух пожилых сестер, ожидавших начала спектакля. Нетрудно догадаться, что посещение театра для них особое редкое событие, которое они будут обсуждать потом годами. Доставлять подобную радость — занятие необыкновенно достойное. — Он взял еще одно приглашение и перебросил его через плечо. — Чего не скажешь о светском рауте, который устраивают самые честолюбивые люди в Англии.

Он вскрыл следующее послание.

— Письмо от кузена Куинтуса из Норфолка. Он сообщает, что миссис Риз — так официально зовут Элли Уорден — и ее ребенок устроились вполне благополучно и что к ней сватается конюший. Он добрый малый и, видимо, пользуется симпатией малыша. Могу ли я возражать против этого брака?

Розалинда невесело улыбнулась:

— Ты прав. Твой кузен полагает, что Элли — твоя любовница, а ее мальчик — твой незаконнорожденный сынок. Почему ты должен возражать против этого брака?

— Я и не буду. Конюший и в самом деле добрый малый. Я думаю, что они очень хорошо поладят. — Он вскрыл последний конверт. — Леди Кассел устраивает музыкальный вечер. Я не очень хорошо ее знаю, но люблю музыку, а она всегда приглашает первоклассных исполнителей.

— Я тоже люблю музыку, — объявила она. — Можем же мы, в конце концов, делать и то, что нам нравится.

Стивен со смешком добавил это приглашение к стопке принятых.

— Если я пошлю карету за твоими родителями, смогут ли они на день-другой прибыть в Лондон? Я хочу обговорить с ними идею о покупке «Атенеума». Без их согласия я покупать не намерен.

Ей понравилось, что он отнюдь не предполагает, что Фицджералды обеими руками ухватятся за его предложение.

— Я думаю, что смогут, хотя их отсутствие и сильно ограничит репертуар. Не заказать ли мне для них номер в одной из близлежащих гостиниц? Он вздернул брови:

— Они откажутся остановиться у меня в доме? Поколебавшись, она решила выложить правду:

— Они, вероятно, решат, что тебя стеснит, если в твоем доме будут жить актеры.

Стивен обиженно поморщился:

— Я знаю, ты считаешь меня снобом. Но какой же я буду джентльмен, если откажусь от своих тестя и тещи? К тому же я просто соскучился по Томасу и Марии и хочу, чтобы они жили здесь с нами.

— Очень хорошо, — сказала она, довольная, что он не слишком считается с лондонскими условностями. — Карета может подвезти их прямо к Ашбертон-Хаусу, так что у них не останется никакого выбора.

Он взялся за перо.

— Еще мне надо позвать своего секретаря и лакея из аббатства. Они, вероятно, беспокоятся, где я и что со мной. Она пытливо взглянула на него.

— Все это время ты ничего не сообщал о себе домой?

— Нет, — просто подтвердил он. — Мне очень понравилась моя маленькая эскапада. Но я не прочь вновь воспользоваться услугами моего лакея. Я доказал самому себе, что в случае надобности могу обходиться и без него, но теперь готов с радостью передать Хабблу его всегдашние обязанности.

Она, улыбаясь, покачала головой.

— Никаких лукавых улыбок, — сурово сказал он. — Нам придется нанять служанку и для тебя. Она тебе понадобится.

Розалинда с горьким вздохом согласилась. В конце концов если она и войдет в высшее общество, то не ради самой себя, а ради Стивена и его ребенка. Ради них она и жизнь готова отдать.

Вскоре у них установился привычный распорядок дня. Утром Стивен занимался делами. День они проводили вместе, разговаривали, читали, смеялись над озорными проделками Порции, а по вечерам куда-нибудь ездили. Дни проходили по-разному. И как сказала Розалинда после венчания, они снимали с жизни сливки. В этом, однако, была болезненная ирония. Новобрачные обычно закладывают основание для будущей жизни. Семейная жизнь Розалинды должна была закончиться еще до истечения медового месяца.

А они все еще наслаждались медовым месяцем со всей присущей ему романтикой. Каждое утро она находила в хрустальной вазе на своем туалетном столике прекрасную алую розу. Алая роза как бы олицетворяла собой поглощавшее их пламя страсти.