Читать книгу - "Под звездным дождем - Макс Рейн"

всем поговорим, – и, снова загораясь страстью, потянулся к ней.

Сонька вывернулась из его объятий и непреклонным тоном человека, знающего себе цену, заявила:

– Баста. Хорошего понемножку.

– А чего так?

– Завтра, значит, все завтра, – решительно отрезала она.

Кирилл громко рассмеялся.

– Ну Сонь, – подлизывался он.

– Никаких ну, спокойной ночи, командир! – и она повернулась к нему спиной давая понять, что разговор закончен.

И неожиданно для себя самого Кирилл признался:

– Такую я тебя еще больше люблю.

Он ласково чмокнул ее в макушку и обнял, закрывая от всего света.

Утром снова бомбили. Кирилл сидел с Копом на ступеньках лестницы, ведущей наверх, к выходу, и мрачно рассуждал:

– Выкуривают нас, похоже. Странно, бьют по кругу, как будто сказать что-то хотят.

– Да нет, если бы знали, что мы тут, давно б все разбомбили.

– А может, мы что-то упустили из виду? – озадачился Альфа.

– Не думаю, – почесал затылок Коп.

Что-то шло не так, или, наоборот, именно так, как кто-то просчитал, но в любом случае в этих бункерах оставаться становилось очень опасно.

– Что делать будем? – спросил Коп.

– Выбор невелик, нам бы день простоять и ночь продержаться.

– Почему Центр молчит?

– Да кто ж его знает…

Из рации неожиданно рявкнул прерывистый голос:

– Я седьмой, темнеет.

– Принято, – ответил Альфа. – Похоже, будут прилеты.

– Пойду я сам гляну, – вскочил Коп. – Что они опять задумали?

Соньку Кирилл застал сидящей на кровати, с поджатыми под себя ногами и книжкой в руках. Он видел ее отрешенное лицо, она полностью растворилась в мире грез и тихо всхлипывала. И даже не заметила его присутствия.

– Это что еще за сырость?

Сонька вздрогнула.

– Напугал, – воскликнула она.

Кирилл забрал у нее книгу и повернул обложкой к себе.

– Ромео и Джульетта, – прочел он вслух и громко выругался. – Нашла что читать!

– Красиво, и так жалко, – шмыгнув носом сказала она. – Они как мы, Кирюх, все были против них, вот они и погибли.

Он сел рядом с ней и положил свою руку ей на плечо. Сам он не считал Шекспира таким уж великим автором, по крайней мере подобные любовные истории его не впечатляли. Устарел Уильям.

– Но мы-то ведь живы, – тихо возразил он.

Соня слабо улыбнулась:

– «Мастер и Маргарита», надо же, запомнил.

Он коротко кивнул. Соня доверчиво облокотилась на него, он притянул ее ближе и прижал к себе.

– Скажи, Кир, – взволнованно спросила она, – если я раньше тебя умру, ты покончишь собой?

– О господи, Соня! – он позволил себе разозлиться, но увидев ее несчастное лицо, быстро добавил: – Да не вопрос, зачем даже спрашивать? Я всегда поступаю так в подобных ситуациях!

– Ну тебя, – отмахнулась Сонька, лицо ее оставалось мрачным.

Кирилл пристально смотрел на девушку, стараясь понять, что творится у нее в голове, и неожиданно сообразил: Сонька еще не до конца осознавала, как нужна ему! И всячески искала этому подтверждение. При этом то и дело загоняя его в тупик своими необычными вопросами.

– Сонь, я и дня прожить без тебя не смогу, – с чувством сказал он. – Знаешь, я даже не думал, что такие, как ты, бывают! Я тебя и раньше любил, а теперь совсем башню сносит! Да, и потом, – он сделал паузу, – не хотелось бы остаться в истории Говнюком Ромео.

Сонька улыбнулась и немного успокоилась, но все так же грустно произнесла:

– Все хрупко и невечно на этом свете. Я представить себе не могла, что моя жизнь так изменится. Когда все это началось, – вспоминала она, – у меня мир перевернулся, треснула душа, как стекло от кипятка. Все рухнуло, как жить, чем жить – непонятно. Да и не хотелось.

Сонька тяжело вздохнула.

– Одни меня ругали, что продолжала тебя любить. Другие за то, что слишком безразличная. Мой перевернутый мир раскололся напополам – а потом погиб Милан.

– Досталось тебе, – расстроено вздохнул Кирилл, – и я еще… Сонь, прости меня, – он заглянул ей в глаза. – За все прости.

– Сразу за все одним махом? Очень удобно.

– И что это значит? – с напускной угрозой в голосе спросил он и сдвинул брови.

– Кир, я прощу, все прощу, – серьезно кивнула она. – Ты людей отпусти, и я все забуду. Как будто ничего и не было.

Кирилл погрустнел. Как ей объяснить, что присутствие гражданских – единственная гарантия их завтрашнего дня. Отпустит – и подставит под удар себя и своих солдат. Война – дело тонкое. Спасая людей, надо рисковать людьми. И главное, приказа такого не было.

– Пора мне! – он поднялся.

– Кир, – она удержала его руку, – а вдруг ты не вернешься?

Соня смотрела ему в лицо. Глаза, казалось, стали еще больше. В их темной глубине читался испуг.

Кирилл замер.

– Сонь, это война, никто не знает, вернется или нет.

Он осторожно освободил свою руку и провел по ее волосам.

– А ты останься, и не надо будет возвращаться.

– Не бойся, ты тут не одна, – заверил он.

Перед выходом Кирилл достал толстый черный скотч и стал обматывать рукав выше локтя – опознавательный знак ратского солдата.

– Давай помогу, – предложила она.

Аккуратно и плотно обмотав его рукав, она вдруг засмеялась.

– Что? – удивился он.

– Знаешь такую игру – найдите отличие? Когда ты в двух одинаковых картинках ищешь разницу. И я ее только что нашла. Вот оно! Черная лента, главное отличие небратского северного народа Ратьи.

Кирилл ничего не ответил, повесил на плечо автомат и быстро вышел. Он шел по коридору и думал: «Да, на поле боя их было не отличить, сколько мы своих положили, принимая за врага, да и враг тоже». Это была тяжелая война: стрелять в таких же, как ты сам. Стрелять в себя.

Глава 30

Разбитый и слегка пьяный Коп вернулся в свой отсек. Последнее время бойцы то и дело курили до одури и хлестали горькую, дружно поднимая тосты за упокой. Холодное, гнетущее предчувствие близкого конца прочно вросло в души солдат и уже не покидало их. Коп прямо в одежде завалился на койку, но сна не было ни в одном глазу. Он закинул руки за голову и уставился в сырой потолок. На душе было гадко и противно, но стоило признать, что все честно. Игра оказалась слишком опасной и беспощадной, и они знали, на что шли… Почему-то верили, что раз на их стороне правда и справедливость, то не могут проиграть. Божьего суда еще никто не отменял. Только вот незадача – правда и справедливость были и на стороне врага тоже. Они кровью защищали свои дома и земли. И Бог у них был один