Читать книгу - "Важнее слов - Миа Шеридан"

Она ведь стояла вот здесь и видела, какой ненавистью пылали его глаза, когда он глядел на меня тогда. Может, поэтому-то она и рассказала ему все? Может, она почувствовала какую-то извращенную связь с ним, с мужем, которому наставили рога? Неужели в той сцене я играл роль ее отца, а он – ее матери? Нет, конечно, в тот день я правда был злодеем – и я даже не стал этого отрицать, – но и Ларри не был принцем на белом коне.

Впрочем, и я им не был, и, кажется, мы только и делаем с Джесси, что продолжаем возвращаться к этому факту.

Я всю неделю наблюдал за ней со своего балкончика – смотрел на то, как она сидит на солнце вместе с тем парнем, с которым они работали. Они разговаривали и смеялись, пока обедали, иногда листали какую-то книгу и читали друг другу вслух отрывки из нее. От такого зрелища у меня все внутри сжималось от ревности и от осознания того, что у меня с ней таких моментов никогда не будет, как бы сильно я ни старался. А сегодня мне показалось, что она готова расплакаться (из-за меня?), а этот парень – он на секунду заключил ее в объятия. Мне от такого стало дурно, и я поспешил скрыться. И все же… все же у меня все еще оставалась крохотная надежда на то, что мы что-нибудь придумаем. Но что? Нет, правда, что? Она хотела от меня того, чего я попросту не мог ей предложить, но ведь в своих желаниях она была абсолютно права.

Возможно, то, что она сделала, произошло не совсем по ее вине, но рана, которую мне сегодня нанесли, была глубокой, терпеть ее было мучительно – эта рана будет кровоточить еще очень, очень долго. Теперь я понимал, каково это будет ощущаться – обременить такую, как Джесси, такой бездарностью, как я, я понял, каково ей будет жить теперь, когда все прожекторы направлены на меня и всем так и не терпится обсудить мою безграмотность. Так что я намеренно притворился злым и порочным, и теперь, после того, насколько жестоко я с ней сегодня обошелся, пути назад уже не было.

Наши с Джесси отношения разрушены.

Я не мог находиться здесь ни дня больше. Я сел прямо, вытащил из кармана телефон и нажал иконку с изображением телефона рядом с фотографией Ника.

– Хей, Каллен, – Ник звучал мрачным и изможденным.

– Как ты смотришь на то, чтобы уехать уже сегодня ночью?

Какое-то время Ник молчал.

– Если это то, что тебе действительно нужно, приятель.

– Да, я… Наверное, это не самая лучшая затея – оставаться в месте, в котором пресса кинется искать меня в первую очередь. Я бы не удивился, если бы завтра утром в лобби нас встретила целая орава журналистов.

– Думаю, ты прав.

Конечно, они знают, где найти меня в Лос-Анджелесе, для них это не секрет. Но я хотел вырыть нору поглубже и спрятаться в темноте, словно испуганная белка.

– Мы можем поошиваться вокруг Парижа несколько дней.

– Я с тобой, друг, лишь бы там, куда мы едем, был доступ в интернет.

Все эмоции, которые я сдерживал последние несколько часов, разом поднялись у меня в груди, отчего мне вдруг стало трудно говорить.

– Ник, я не хочу пользоваться твоей добротой… Я…

– Ты так и не делаешь, Каллен. Я сразу скажу тебе, если мне нужно будет возвращаться домой, хорошо? Я закажу нам такси. Тогда увидимся внизу через полчаса?

– Да, хорошо, – мое дыхание было сбивчивым. – Скоро увидимся.

Посидев еще несколько минут, я заставил себя подняться и отправился запаковывать свой чемодан, закидывая вещи просто так, ни о чем не заботясь. Внутрь полетели даже мокрые плавки, которые я оставил лежать на полу в ванной, когда незадолго до этого переодевался. Мне было все равно. Мне просто на все было плевать. Я ощущал себя просто опустошенной оболочкой, которая по какой-то причине все еще могла испытывать боль.

Я долго смотрел на кровать в своей спальне и вспоминал, как мы с Джесси спали тут. Это воспоминание резануло меня, словно острая бритва, вновь растревожив свежую еще рану внутри меня. Я вздрогнул и захотел просто свернуться калачиком, но все же заставил свое тело развернуться и направиться к двери.

Моя написанная наполовину композиция лежала на столе. Я засунул ее в передний карман моего чемодана, раздумывая над тем, захочу ли я вообще когда-нибудь снова писать музыку, способен ли я вообще на это еще? Я не знал, был ли у меня шанс сохранить карьеру после того, что произошло сегодня. Нужна ли она мне была? У меня достаточно денег, чтобы выживать довольно продолжительное время.

Я спустился в лобби, где меня уже ждал Ник. Быстро выписавшись из отеля, мы сели в машину, о которой для нас позаботился Ник. Когда водитель завел машину и мы поехали, я не оглянулся. Ни разу.

– Куда направляемся, джентльмены? – спросил нас водитель.

– Париж, – ответил Ник, слабо улыбаясь мне. – Отвезите нас в la Ville Lumière.

Я сидел, уставившись в окно. Да, мы направлялись в Город Огней, но все, что я ощущал внутри, была темнота.

Глава 23. Джессика

В год Господа нашего 1431, на четырнадцатый день мая.

Эти дни я просто проживаю, ничего не чувствуя. Мое сердце разбито, дух сломлен. Я не знаю, жив мой возлюбленный Оливье или нет, и душа моя плачет от жалости, из-за того отчаяния, что приходит вместе с незнанием.

Мой отец договорился с благочестивой вдовой, и она приютила меня в городке Компьень. Здесь я теперь и живу, ожидая суда над Джанной. Я знала, что мой отец хотел бы, чтобы я осталась, тем самым выказав еще раз свою лояльность двору – все ради почестей, которые в этом случае оказали бы нашей семье, включая сюда мой брак с каким-то знатным незнакомцем, которого я не любила; но нет, мне нужно быть рядом с Джанной. Мой отец ничего не знает про Оливье, и я не рискую заговорить с ним об этом, а тем более просить его помощи в поиске сведений о судьбе Оливье – я боюсь представить себе, какой была бы реакция моего отца. Каждая частичка моей души молит о том, чтобы я принялась искать Оливье, просит Господа о том, чтобы он оказался пускай и ранен, но не мертв, надеется, что он просто не может найти со мной встречи, как я не могу повидать его. Меня успокаивает хотя