Читать книгу - "Танцуя с тигром - Лили Райт"

Мужчина показал вниз своей незажженной сигарой.

– Abajo^[313].

Он посмотрел на нее с таким вожделением, словно это она стояла перед ним в пижаме. Он поднял бокал, приглашая. Подмигнул. Двери лифта закрылись. И Анна подумала: «Господи Иисусе, похоже, это никогда не кончится».

Ее номер был одновременно и скромным, и грандиозным. Толстые белые молдинги, картины маслом, на которых были изображены доярки, французские двери, ведущие на балкон. На мраморной крышке комода стояла ваза со жгуче-яркими тигровыми лилиями. Рядом с ней стояло блюдце с конфетами и, что поразительно, – бутылка мескаля. Это был номер для молодоженов, оперных певцов, японских бизнесменов, которые выставляли пару своих туфель-брогов за двери, чтобы их отполировали. Анна бросила на стул вещи, плеснула себе алкоголя. Она хотела оказаться в месте, где не увидит ни мачете тигра, ни лицо Сальвадора, который говорил ей: «С тобой я не чувствую себя в безопасности». Она выпила, выдумывая умные опровержения. Во всех случаях она была права. Она произнесла их на английском, затем перевела на испанский. Она порепетировала перед маской, которая выглядела так же, как и лицо самой Анны: разбито.

На экране телефона появилось новое сообщение от Дэвида: Позвони мне. Не ты 1 страдаешь.

Анна набрала: No quiero verte ni en pintura^[314].

Обретя уверенность в себе, она вышла в коридор. Перила, спускаясь по спирали, вели к огромному восточному ковру. Она нагнулась и посмотрела вниз, представляя, как выглядело бы ее падение. Искусство падения. Зрелище. Она надела бы платье из мятно-зеленой тафты, которая раздулась бы и укрыла ее, словно кокон, в этот величественный момент. Мескаль подступил к горлу в тот момент, когда архангелы запели на латыни. Факт: два самых частых сна, которые видят люди, – это когда они убегают от преследования и прыгают с высоты. И она подумала: «Я живу во сне».

Она быстро опьянела, и ей хотелось быть еще более пьяной. Позади нее на дисплее транслировались изображения дорогих товаров, которые можно было приобрести в номере: серебряный чайный набор, фарфоровый херувим, шелковые шарфы. Когда она не смогла открыть мини-сейф ключом от номера, она подсветила себе телефоном и достала швейцарский нож. Она вскрыла замок ящика и, похвалив себя за гениальность, достала оттуда шарф, затем вытащила медный подсвечник с нефритовым ангелом. Она собирала искусство. Она была коллекционером.

Она оставила дверь открытой и поднялась наверх, напевая: «Тигр, Тигр, жгучий страх»^[315].

Какому кретину пришло в голову подписываться именем «Тигр»?

На четвертом этаже она нашла молельню. Как странно. Как загадочно. Четыре ряда лавок перед распятием, выполненным в реальном размере. Иисус истекал кровью, его борода была всклокочена, в глазах теплился слабый огонек жизни. Она на секунду задумалась, помолиться ли ей, но вместо этого сделала пару фотографий. Щелк, щелк, щелк. Зеленый диод вспыхнул несколько раз. Помещение вращалось. По-прежнему сжимая в руках подсвечник с ангелом, Анна отбросила на спину конец шарфа и легла на пол, глядя на фей, нет, на фурий, которые танцевали на потолке. Фурий со змеями в волосах. Прелюбодеяние. Инцест. Убийство. Они пришли на землю, чтобы виновные обезумели.

Она будет спать здесь. Подождет ангела, который спасет ее.

Через некоторое время она открыла глаза. Над ней стояла миловидная женщина. Она была одета в черную униформу. Белый воротничок был безупречно выглажен. Рядом появилось еще одно лицо. Консьерж. Рядом с ним стоял швейцар с плохим телосложением. Женщина спросила:

– Вызвать полицию?

Голоса архангелов смешались в божественном хоре, но Анна не могла ни ответить, ни пошевелиться. Она позволила сну увлечь себя в его объятия. Крепкие и теплые.

Ей снилось, что Томас раздевал ее. Ей снилось, что ей это нравилось.