Читать книгу - "Долгая игра - Рейчел Рид"

лице Скотта вновь отразилось подозрение.

— Хорошо…

— Ты счастлив? Кип счастлив?

— Он говорил, что да, когда я с ним в последний раз разговаривал. — Илья приподнял брови. — Этим утром! — пояснил Скотт. — Я разговаривал с ним сегодня утром! Он собирался поехать со мной, но в эти выходные ему пришлось заниматься волонтерской работой в Бруклине.

— Мило с его стороны.

— Да, — ответил Скотт, будто в чем-то оправдывая Кипа. — Он хороший.

— Здорово. — Илья сделал глоток пива. Шейн смеялся над какой-то фразой Мэтсона. В уголках его глаз образовались морщинки. — Кип рад, что ты уходишь на покой в этом году?

— Отъебись! Я никуда не ухожу в этом году.

Илья округлил глаза в притворном удивлении.

— Нет? Но ты уже в таком преклонном возрасте!

— Окей, — Скотт начал подниматься. — Доброй ночи, Розанов.

— Ты помнишь, где твой номер?

— Заткнись.

— Найдешь, или тебя проводить?

Скотт ушел, не ответив. Глядя ему вслед, Илья невольно восхищался его массивным телом. Честно говоря, Скотт выглядел так, будто мог играть в хоккей еще много лет.

Илья допил пиво и тоже поднялся. Он сразу же встретил взгляд Шейна и кивнул в сторону лифтов. Шейн едва заметно кивнул в ответ, Илья безошибочно считал послание.

***

В лифте Шейн поднимался с финским новичком из Ванкувера — тем самым, который участвовал в соревновании на скорость. Шейн совершенно его не знал. Однако тот, казалось, был больше заинтересован своим телефоном, чем Шейном. Шейн коротко и дружелюбно улыбнулся ему, после чего тупо уставился на двери лифта.

Уикенд всех звезд всегда был веселым, но также довольно утомительным из-за интервью, различных мероприятий и обилия общения с другими игроками. Кроме того, приходилось часто рисковать, пробираясь друг к другу в номера, что нервировало. Впрочем, как нервировало, так и возбуждало, если говорить честно. Было трудно сосредоточиться на том, что говорил Мэтсон, потому что Илья сидел в противоположной стороне бара, пил пиво и выглядел так чертовски сексуально, что последние полчаса Шейн мучился эрекцией.

Сначала он направился в свой номер. Отчасти потому, что за ним шел новичок, а отчасти потому, что хотел по-быстрому ополоснуться. Достав из кармана телефон, он увидел сообщение от Ильи: «Ты где?». Он мысленно улыбнулся и решил не отвечать. Ему нравился нетерпеливый Илья.

Переодевшись, почистив зубы, причесавшись и помывшись везде, где хотел, он направился в номер Ильи, располагавшийся в конце коридора. Он как можно тише постучал в дверь, и Илья сразу же открыл.

— Наконец-то.

Он отошел, пропуская Шейна, и быстро закрыл за ним дверь.

— Я заставил тебя ждать?

Илья подошел к нему.

— Ты слишком медлительный.

— Судя по Суперскиллз, нет.

Илья шумно выдохнул через нос и страстно поцеловал его.

Каждый раз, когда они встречались в гостиничных номерах, на него накатывали ощущения из прошлого. Долгие годы отели были их излюбленным местом встреч, там они проводили вместе драгоценные часы, оказываясь в одном городе. Теперь они жили в ста милях друг от друга, их команды редко оставались в соседнем городе после игр. И тайное проникновение в гостиничный номер Ильи заводило Шейна как ничто другое.

Он обвил ногами ягодицы Ильи и ухватился за его плечи, пытаясь забраться к нему на руки. Илья фыркнул ему в рот и подхватил его под задницу.

— Разговор с Мэтсоном возбудил тебя.

— Я возбудился от того, что смотрел на тебя, — поправил Шейн. — От того, что не мог к тебе прикоснуться. Просто… блядь… просто заткнись, ладно?

К счастью, Илья вернулся к поцелуям, и Шейн погрузился в чудесное, редкое ощущение, когда похер абсолютно на все, кроме рук Ильи на теле и его языка во рту.

Член Шейна, разумеется, был уже тверд как гранит, сам он отдаленно осознавал, что начал толкаться в бедро Ильи. Вероятно, следовало это прекратить, чтобы не опозориться, так кончив. Но ему было как-то по барабану.

К счастью, Илье — нет. Тот прекратил целовать Шейна, и с трудом оторвал его от себя.

— Иногда быстрее не значит лучше, — сказал он с кривой улыбкой.

Он взял Шейна за руку, поднес ее к губам и стал нежно целовать костяшки.

— Да, но… ох.

Шейн не смог договорить — Илья лизнул между суставами. По какой-то причине от этого по всему телу прокатилась волна удовольствия. Откуда Илья знал? Что вообще побуждает человека делать такое?

— Сегодня мы не будем торопиться, — сообщил Илья.

Шейну удалось только кивнуть, он плохо соображал. Илья потянул его за руку и повел к кровати. Остановившись у нее, он начал перебирать кончиками пальцев волосы Шейна, а ладонь свободной руки положил ему на бедро.

— Хочу смотреть на тебя. Везде. И прикасаться к тебе. И целовать тебя. Я не хочу начинать, пока ты не будешь умирать от желания.

Шейн едва ворочал языком.

— Лучше бы тебе оправдать ожидание.

— Не сомневайся. — Илья нежно провел пальцем по линии его подбородка. — Потому что я тоже буду умирать от желания.

Шейн почти год не прикасался к алкоголю, но в тот момент почувствовал легкое опьянение. Пожалуй, лишь ладонь Ильи на бедре удерживала его от падения на пол.

— Похоже, тебе придется непросто.

Илья улыбнулся.

— Это твоя награда. За сегодняшнюю победу.

— Ох, — выдохнул Шейн. — Блядь.

Они снова поцеловались, Илья обхватил лицо Шейна своей сильной ладонью и надавил большим пальцем на сустав челюсти. Шейн положил руки ему на грудь и нащупал кольцо. Он хотел его увидеть. Он хотел, чтобы Илья снял футболку. Хотел, чтобы они оба полностью разделись. Чтобы Илья вошел в него и…

— Расслабься, — усмехнулся Илья.

Шейн понял, что вцепился в его футболку, возможно, пытаясь сорвать ее.

— Я так тебя хочу, блядь.

Это прозвучало жалобно.

— Знаю.

Но вместо того, чтобы ускорить процесс, Илья невесомо поцеловал его в лоб, затем в правую бровь, затем в щеку.

Шейн протяжно вздохнул и закрыл глаза. Ему следовало принять, что Илья был за главного. Шейн стоял неподвижно и позволял ему целовать подбородок, горло, шею. Он сфокусировался на дыхании Ильи на своей коже, на его пальцах в волосах и на гулком биении своего сердца.

Илья хотел расслабить и ублажить его. Шейн мог позволить ему это сделать.

Внезапно из коридора за дверью номера донеслись крики и смех. Громкие мужские голоса принадлежали другим