Читать книгу - "Розы любви - Мэри Джо Патни"

Стараясь не потревожить Клер, он бережно вытащил свою правую руку из-под ее головы и тут же сморщился, почувствовав боль от многочисленных ран и кровоподтеков, которые доселе не давали о себе знать. Но несмотря на всю его осторожность, Клер проснулась.

Ее длинные темные ресницы взметнулись вверх, и глубокие синие глаза взглянули прямо ему в лицо. Никлас увидел в них робость, но не уловил и тени сожаления.

— Вы смогли уснуть? — спросила она.

— Да, смог и спал лучше, чем ожидал. Она села, скрестив ноги и завернувшись в одеяло, и устремила па него взгляд, полный сонного любопытства.

— Вы все время твердили, что собираетесь соблазнить меня, а сами между тем пропускаете такой великолепный случай! Конечно, я очень ценю вашу сдержанность, но по правде сказать, она кажется мне странной.

Он криво усмехнулся.

— Я попросил вас остаться со мною на ночь в качестве друга, то есть выразил свое желание в такой форме, что отказать мне вам было бы нелегко. Посему воспользоваться вашим положением в подобной ситуации я посчитал бесчестным. Клер издала короткий горловой смешок.

— Мужской кодекс чести непонятен и непоследователен.

— Несомненно, вы правы.

Взгляд Никласа уперся в ворот сорочки Клер, где виднелся крошечный треугольник обнаженной кожи. Поскольку это была единственная видимая глазу часть ее тела, вид этого треугольника вдруг показался Никласу настолько эротичным, что он мысленно возблагодарил Бога за то, что одет в просторную ночную рубашку, полностью скрывающую степень готовности его мужского естества. Силясь повернуть свои мысли к иным, более возвышенным, темам, он объяснил:

— Честь, как и вера методиста, — нечто весьма и весьма личное. Так, я могу, нисколько не терзаясь угрызениями совести, соблазнить вас и погубить вашу репутацию, однако я ни в коем случае не стану добиваться этой цели обманным путем.

— И какой же из вас после этого цыган? — полушутливо спросила Клер. — А я-то думала, что хитрость и уловки составляют самую суть жизни народа вашей матери.

Никлас улыбнулся.

— Так оно и есть, по меня, увы, не обошла своим тлетворным влиянием традиционная британская мораль.

Клер прикусила полную нижнюю губку — и ему нестерпимо захотелось тоже почувствовать ее вкус. Желание было так сильно, что Никлас едва расслышал вопрос Клер о том, скоро ли они отправятся домой.

— В Лондоне было чудесно, но нам надо столько всего сделать в Пенрите, — пояснила она.

— Вы пытаетесь увести меня подальше от линии огня, не так ли?

— Да, — призналась Клер. — Не думаю, что лорду Майклу понравился исход вашего вчерашнего поединка.

— Согласен, но уверяю вас, он не станет стрелять мне в спину, — попытался успокоить ее Никлас. — А навязать мне новую дуэль ему не удастся. Я этого просто не допущу.

На лице Клер отразились сомнение — слова Никласа явно ее не убедили.

— Надеюсь, вы правы, и все же мне хотелось бы поскорее вернуться в Уэльс. Достопримечательностями Лондона я уже сыта по горло — дальше некуда.

— Большую часть моих дел я завершу в ближайшие несколько дней, и после этого мы сразу же уедем, — ответил он.

— Отлично.

Вмиг повеселев, Клер выскочила из постели.

— Теперь мне надо побыстрее добраться до собственной спальни, — с озабоченным видом проговорила она. — К счастью, сейчас еще очень рано, так что никто из слуг не узнает, где я провела ночь.

— Разве так важно, что они подумают? Надевая поверх рубашки бархатный халат, Клер с грустной улыбкой посмотрела на Никласа.

— Может быть, для кого-то это и не имеет значения, но поскольку я не получила аристократического воспитания, я не обладаю вашим возвышенным безразличием к мнению других людей.

Когда она взялась за ручку двери, Никласу, как и накануне, показалось, будто от пего с кровью отрывают что-то очень родное и дорогое, — правда, сейчас это чувство было слабее, по суть его осталась прежней. Сознавая, что ведет себя как набитый дурак, он сказал:

— Я хотел бы получить свой сегодняшний поцелуй. Клер повернулась к нему лицом, сразу насторожившись.

— А не лучше ли отложить его на более позднее время?

— Все в ваших руках: если хотите, потом я поцелую вас еще.

Он в два шага преодолел разделявшее их расстояние и сжал ее в объятиях. У Клер перехватило дыхание, когда сквозь ткань своей и его ночной рубашки она почувствовала, как выпирает его мужская плоть; но она не отстранилась.

Никлас медленно, с наслаждением прикусил зубами ее нижнюю губу, которая отчего-то так притягивала его несколько минут назад. Ее рот раскрылся, и неровное теплое дыхание ласково обдало его щеку. Когда их губы слились и его язык проник в горячую трепещущую глубину, ее язык с готовностью ответил, сперва легким прикосновением, а затем, словно дразня, метнулся в сторону.

Поцелуй длился и длился, от него занималось дыхание и сердце начинало колотиться все чаще и чаще. Никлас смутно осознал, что притиснул Клер к двери и что их чресла трутся друг о друга в глубоко эротической имитации полового акта. Он легко поднял ее ночную рубашку и халат, жадно обхватил ладонью обнаженную ягодицу и еще крепче прижал тело девушки к своей разгоряченной плоти.

— Клер… — проговорил он хрипло. — Ты такая красивая. Такая желанная.

Ему не следовало произносить это вслух; звук его голоса заставил Клер открыть ошалевшие глаза.

— Хватит… Перестаньте… — сдавленным голосом сказала она.

Никлас уже настолько распалился, что почти забыл об их уговоре. А вспомнив, простонал:

— Вчера я не получил своего очередного законного поцелуя. Можно, я получу его сейчас? — И, не дожидаясь ответа, припал губами к ее горлу.

Клер задохнулась от острого наслаждения, но взяла себя в руки.

— Нет! Вчерашний день прошел, и вы не имеете права получать поцелуи задним числом. И потом… Пусть даже вы и пропустили один — ведь было множество внедоговорных.

Первобытный самец в нем все никак не желал сдаваться. Никлас сжал ее гладкую тугую ягодицу.

— А как насчет завтрашнего поцелуя? Можно я получу его?

Клер нервно засмеялась.

— Если бы мы начали отсчет поцелуев, причитающихся вам в будущем, то дошли бы уже до 1836 года. Хватит, Никлас, хватит.

Хватит. Он хрипло, с шумом выдохнул воздух. Сейчас же убери руку, хотя ей тягостно будет ощутить пустоту. Пусть халат снова закроет красивые голые ноги Клер. Обопрись ладонями о дверь и оттолкнись подальше — и от двери, и от нее. Отведи взгляд и не смотри на ее влажные пухлые губы и в се затуманенные страстью глаза.

Честь. Помни о чести.

А теперь открой дверь, чтобы Клер могла уйти, пока, черт побери, еще не поздно.