Читать книгу - "Одержимость - Х. С. Долорес"

только потому, что влажные кудри прилипли у него ко лбу идеальными завитками, но еще и потому, что капли воды начали стекать по его туловищу, лишь подчеркивая рельефные кубики на животе.

Надо запретить быть настолько красивым.

В прошлый раз, когда видела его без рубашки, старалась не пялиться.

На этот раз у меня нет того смущения, так что с удовольствием разглядываю каждый сантиметр его обнаженной кожи.

Скольжу взглядом по талии, выступающим тазовым косточкам, косым мышцам живота, к дорожке темных завитков волос, исчезающей под полотенцем.

Во рту пересыхает.

– Увидела что-то, что тебе понравилось?

Я поспешно перевожу взгляд на лицо Адриана. Его губы подрагивают, как будто он с трудом сдерживается, чтобы не ухмыльнуться, а я подавляю инстинктивное желание отвести глаза.

– Возможно. – Определенно.

Да.

– Всего лишь «возможно»? – В его исполнении это слово звучит как томное мурлыканье, и, когда он надвигается на меня, а его глаза сверкают, как отполированный оникс, мне кажется, он как никогда похож на хищника. – Просто «возможно»? – Незаконно произносить такое безобидное слово настолько греховно.

Внутри меня снова вспыхивает жар или, скорее, резкий толчок желания отзывается во всем теле, когда Адриан нависает надо мной, упираясь руками по обе стороны от моего тела, так, что я оказываюсь заключена в клетку его объятий.

Дыхание учащается.

Нравится ли мне это?

Кажется, да.

И это не впервые, когда он запирает меня в своих объятиях, но сейчас между нами царит такое напряжение, что, кажется, я могу протянуть руку и сжать его.

Я фокусирую взгляд на капельке воды, скользящей вниз по изгибу его шеи, и прежде, чем успеваю осознать, тянусь и слизываю ее.

Адриан замирает от моего прикосновения, но это длится всего лишь миллисекунду, а затем я отстраняюсь с улыбкой.

– Всего лишь «возможно».

На его лице отражается искреннее изумление. Адриан никак не ожидал, что я включусь в игру.

Что ж, у меня в рукаве тоже припасено несколько козырей.

Но конечно, Адриан быстро берет себя в руки в присущей ему манере, и как следует насладиться преимуществом мне не удается.

– Думаю, нам пора спать, как считаешь, детка? – В его глазах пляшут искры веселья.

Я забираюсь под одеяло, устраиваюсь рядом с ним и позволяю Адриану притянуть себя поближе, стараясь игнорировать жгучее разочарование.

Адриан нежно целует меня в макушку.

– Спокойной ночи, милая.

И только сейчас, когда моя голова покоится у него на груди, я понимаю, что сердце у него стучит как отбойный молоток.

Глава 28

– Знаешь, ты не обязан ужинать с моей мамой. Я официально освобождаю тебя от этой повинности бойфренда, – заявляю я, щурясь от ярких лучей послеполуденного солнца.

Мобил – пожалуй, единственное место в стране, где не обойтись без солнцезащитных очков даже в разгар зимы.

Но я все равно рада, что солнечные лучи разгоняют прохладу зимнего ветра, от которого шелестят кусты. Ботанический сад Мобила по-настоящему расцветает лишь ранней весной, но лично мне всегда больше нравились сады зимой.

Мы выбрали уютную скамейку-качель. Она, словно в коконе, спряталась в арке из нежно-розовых камелий и тайваньской вишни.

– Она предпочитает французскую кухню или марокканскую? – Не глядя на меня, Адриан листает в телефоне список ресторанов.

– Не думаю, что она вообще что-то из этого пробовала.

– В центре города есть маленькое французское бистро, но в марокканском ресторане можно уединиться, – объясняет он. – Еще нашел пару мясных ресторанов, но вряд ли в этом штате найдется что-то стоящее. – Он наконец понимает голову и смотрит на меня. – Твоя мать боится летать?

Я удивленно моргаю.

– Только не говори мне, что собрался пригласить в ресторан, до которого нужно лететь.

Адриан надувает губы. По-настоящему дуется, как маленький.

– А что не так? В Мэне есть потрясающий мясной ресторан, где подают мясо, выращенное исключительно местными фермерами, а в Теннеси лучшее барбекю, которое я когда-либо пробовал. Лететь недолго. Я могу зафрахтовать для нас частный самолет и…

Я снова смотрю на него в недоумении.

– Ты хочешь нанять частный самолет? Просто чтобы поужинать?

– Ну да, согласен, план не идеален. Я бы предпочел полететь на одном из самолетов моей семьи, но тогда придется объясняться, для чего мне нужен самолет…

– У твоей семьи есть частные самолеты. Не самолет. А самолеты. Ты уверен, что это слово должно быть во множественном числе?

– Вообще-то, у нас их четыре, – объясняет он так небрежно, будто рассказывает о коллекции декоративных подушечек. – Раньше было пять, но родители подарили «Гольфстрим» одному из друзей семьи.

Умом я понимаю, что после всего того, что узнала об Адриане, владение частным самолетом должно быть само собой разумеющимся, но именно в такие моменты, как этот, или тогда, когда мы разговаривали про Гарвард, я с болезненной ясностью осознаю пропасть между нашими мирами.

Загадочно улыбаясь, он добавляет:

– Знаешь, в Гарварде «Бомбардир» будет полностью в моем распоряжении. И тогда я смогу отвезти тебя хоть на край света.

Я приподнимаю бровь, игнорируя вспышку восторга, вспыхнувшую в груди.

– Ты снова пытаешься сосватать мне Гарвард.

– Нет, просто чтобы ты знала, что мы сможем проводить выходные на Санторини. Или в Дубае. В Японии. Просто крутани глобус, и куда попадешь пальцем, туда тебя и отвезу.

Одна мысль об этом приводит меня в восторг, именно поэтому мне стоит немалых усилий сделать равнодушный вид.

– Ну да, ну да. Выходные на Санторини. Звучит ужасно, просто отвратительно. И только не сегодня. – Я отчаянно пытаюсь сменить тему. – Никаких частных самолетов и шикарных ужинов в других штатах. И вообще, никаких ужинов в честь знакомства с моим парнем устраивать не нужно. – Я представляю, как Рик пытается заказать светлое пиво и жалуется на размер порций во французском бистро.

Меня передергивает.

Адриан кривит губы.

– Так что, значит, пойдем в местный мясной ресторан?

Я готова начать с ним спорить, но внезапный порыв ветра взъерошивает его шевелюру, а я на мгновение теряю дар речи от того, как же он все-таки прекрасен.

Для меня южное солнце – безжалостный противник, оно скорее обжигает, чем приятно греет, но Адриана оно лишь смягчило, придало его бесконечно черным глазам теплый приторно-карий цвет, а волосам – оттенок меди.

Даже мать-природа им очарована.

Я вздыхаю.

– Послушай, я ценю твой порыв, но в этом совершенно нет необходимости. Если ты еще не понял, у меня с матерью… – я лихорадочно пытаюсь подобрать нужное слово, – очень сложные отношения. В любой момент она может накинуться на меня с обвинениями в употреблении наркотиков и алкоголя или в воровстве, и тогда это станет удобным предлогом,