Читать книгу - "Валерия. Роман о любви - Юлия Ершова"

— Любимый, ты страдаешь, дай мне разделить твою боль. Я готова на всё, лишь бы ты был счастлив. Я так люблю тебя…

Но он не успел ответить, дверь сотряс нетерпеливый стук. Лера спрятала руки за спиной, а Валерий по-военному расправил плечи и повернул ключ.

В комнату, залитую белым электрическим светом, ввалился седой оплывший человек в смокинге, окутанный шоколадным запахом коньячных испарений. Опуская приветствие, он кинулся на шею хозяина комнаты и облобызал его. Лера догадалась — юбиляр, и опустила глаза.

— Валерий Леонидович, друг сердечный, как я рад, — заголосил вошедший. — Нашёл‑таки время, приехал поздравить меня! Подарок твой распаковали только что, моя половина кричит от восторга, угодил, брат! Спасибо! Ну-ка, представь мне твою… — Седой юбиляр превратился в сплошную улыбку. — О, ты похитил принцессу! Позвольте поцеловать вашу ручку, прелестная незнакомка. — Он коснулся губами Лериной руки, крякнул, прыгнул, обхватил её плечи и впился в её губы.

— Мне сегодня позволено всё, я — виновник торжества, — превысив лимит вежливого поцелуя, заявил юбиляр. — И вообще, если бы не моя… хм… это сокровище я бы у тебя, родной, без сомнения, отобрал хотя бы на вечер. Как вас зовут, прелестница? Мой друг превратился в истукана, не следует этикету. До сих пор не представил вас! — Юбиляр опять схватил руку принцессы.

От блеска на губах Валерии не осталось и следа. Она незаметно вытерла губы, избавляясь от шоколадного поцелуя, и мечтала только об одном — прополоскать рот. Она посмотрела на Валерия, тот напряжённо вытянул спину и улыбался, от слёз не осталось и следа, даже веки не покраснели. А виновник торжества так и не отлипал от неё, тогда «прелестница» применила мамино воспитание и ответила шумному юбиляру, присев в изящном реверансе:

— Рада знакомству, Валерия Николаевна Дятловская. Я от всей души поздравляю вас с днём рождения.

Старик подтянул осанку, тряхнул головой так, что разволновались седые завитки на его шее, и произнёс:

— Хмыз. Для вас, прелестница, просто Юрий. Всё-таки я украду вас сегодня, хочу познакомиться, так сказать, поближе, а наш Валерий Леонидыч развлечёт мою половину. Супруга моя, скажу по секрету, без ума от него, так что она и не заметит наш с вами адюльтер.

Дверь отворилась без стука, как будто подняли занавес, и «половина» юбиляра, в шоколадном платье из бархата — на шее воротник, распахнутый как испанский веер, — заплыла в комнату. Одна из лампочек, которыми был утыкан потолок, замигала и погасла над головой «прелестницы». Супруга юбиляра с трудом, как Вий, подняла веки, придавленные профессиональным макияжем, и тут же позеленела при виде незнакомки в платье, излучающем белый свет. Выгнув нарисованные губы, «половина» юбиляра выдавила из своей щуплой груди слова приветствия и добавила:

— Я услышала твой голос, милый, и вошла без стука. Хочу пригласить всех к столу, гости собрались, занимают места.

Первым откликнулся Валерий. Он поцеловал её руку, подбородок и осыпал комплементами. От удивления Лера захлопала ресницами и стала ещё прекрасней и белей, а обласканная дама запорхала по комнате, как бабочка-шоколадница. При каждом взмахе бархатных крыльев из её уст сыпались неприличные остроты, бабочка жалилась, как оса, отчего «прелестницу» одновременно жёг и холодил стыд, а мужчины покатывались со смеху. Предметом острот шоколадницы стала разобранная, разбурённая кровать, которая занимала большую часть комнаты.

Но бабочка угодила-таки в сачок из комплиментов, который накинул на неё Валерий, заметив, что его «прелестница» опустила глаза и сгорбила спину. Комплименты охотно подкрасил юбиляр и опять прильнул к Лере.

— Самая любимая на свете, — обратился он к супруге, — надеюсь, ты не будешь ревновать меня к этому милому дитя. Сегодня все женщины влюблены в меня. Этого не изменить, даже нашему Валерочке.

Шоколадница сложила крылья и вытянула подбородок. Валерий тут же встрепенулся и представил Леру супруге юбиляра. Лера даже не улыбнулась, мамино воспитание на этот раз не сработало. Она просто чуть склонила голову под дулом убийственного взгляда хозяйки и выслушала её прямой вопрос, произнесённый сладким голосом:

— А вы, Валерия Николаевна, собственно… кем приходитесь Валерочке?

Неравный бой Валерия Николаевна проиграла. Огромная кровать поплыла перед глазами, а из единственного окна потянулись к её лицу прозрачные руки тумана. Спина белокурой красуни теряла твёрдость, ноги — опору, но Валерочка подставил Лере плечо и удар отразил:

— Как? Неужели Юрий Юрич не доложил? Валерия — моя суженая.

Погасшая лампочка моргнула и засияла вновь пронзительным белым светом. И на лице шоколадной хозяйки сквозь слой дорогого макияжа высветился истинный возраст. Паузу остановил юбиляр, который проворковал, встряхнув седыми кудряшками:

— Всё, всё, всё! Хватит празднословий! Спускаемся в подземный зал, я забираю это прелестное дитя и лично представлю её гостям, пусть все завидуют, каким девушкам я нравлюсь! Валерий, тебе доверяю сокровище, бесценную мою Зою Кирилловну. Постарайся развлечь её, только чтобы я не сильно ревновал. Хотя это вряд ли возможно, сегодня все мужчины будут у твоих ног, моя любовь!

Юбиляр подхватил «милое дитя» и с задором помчался по лестнице вниз. Следом шествовала бесценная Зоя Кирилловна под руку с Валерочкой, и Лера на бегу увидела, что эта пара на ходу отстаёт. Но энергия юбиляра, подпитанная Courvoisier, мчала селевым потоком новую прелестницу к месту торжества, а в уши прелестницы заливались потоки горячих признаний Хмыза.

— Ангел, вы настоящий ангел! Я, любимец женщин, не встречал такой ослепительной красоты! Все танцы мои! Обещайте ещё поцелуй, настоящий. Ты познаешь верх блаженства! Все женщины мира умоляли меня о любви, но сердце я сберёг для самой достойной из них, для тебя, мой ангел!

II

С Зоей Кирилловной Юрий Юрич вступил в брак спустя год после прошлого юбилея, а до этого знаменательного события он был связан узами другого счастливого брака.

На званом ужине десятилетней давности Зоя Кирилловна сопровождала своего венценосного брата, человека служивого и очень влиятельного. На грандиозном по количеству важных персон торжестве одинокая дама решила осчастливить своей любовью какого-нибудь приличного мужчину для вступления в брак. И самой подходящей кандидатурой, вернее, единственным, кто запутался в расставленных Зоей Кирилловной сетях обольщения, оказался сам юбиляр, Хмыз, человек приятной наружности, не старый, с хорошей пенсией, интересной биографией и, главное, с солидным положением в обществе.

Зоя Кирилловна собралась, сделала прыжок и с первого раза проглотила добычу. Такое несерьёзное препятствие, как стареющая жена Хмыза и его две дочери, перешагнувшие совершеннолетие, она смела одним взмахом крыла, тогда ещё не шоколадного. А от руин растоптанной семьи разлучница прикрылась панцирем презрения.

К новой пассии Хмыза его друзья привыкали с трудом. Она не уподобилась его отставной супруге, женщине мягкой, услужливой, влияние которой сводилось к тому, чтобы упросить мужа изредка оказать содействие какому-нибудь бедолаге из богемы. Вторая, и главная, супруга стала фигурой значительной, она вникала в дела мужа и получила-таки власть казнить и миловать, одобрять и отклонять, что было нетипичным в обществе людей, окружавших Хмыза.