Читать книгу - "Академия Форхиллз - Дарья Михайловна Сорокина"

— И я говорю это не под влиянием магии, Шон.

— Брехня. Ты любишь меня такого. А я тоже часть всей этой магии.

— Полюбим друг друга без магии. Или ты не веришь в наши чувства?

Шон нахмурился.

— Это не честно, Виви. И подло так шантажировать. Конечно, я верю в нас.

— Ну вот…

— У меня завтра день рождения, Виви. Пусть это будет подарок. Оставь, все как есть.

— Лучшим подарком будет вернуть тебе свободу, Шон.

Мы больше не спорили. Просто лежали в тревожной тишине. Нам обоим было страшно.

— Просто представь. Вот будет у нас уже трое детей. И ты вдруг поймешь, что все эти годы был несчастлив.

— Невозможно, Виви, — он коснулся губами моего лба. — У нас может быть только четное количество детей, Вивьен Теймроуз Форхиллз Рид.

Персонал все-таки хватился своего пациента. Шона удалось уговорить уйти только под предлогом моих процедур. Я стойко терпела перевязки и старалась не спрашивать врачей о масшабах катастрофы. Но судя по тому, как они хвалили меня каждый раз, все было стремно. Мне рассказывали о путях дальнейшего восстановления, о процедуре пересадки кожи, и я лишь кивала, стараясь не плакать.

Ближе к двенадцати Шон опять прокрался ко мне в палату.

— Хочу, чтобы ты первая меня поздравила, Виви.

Он нервно оглядел зажатого в моих руках Шу и успокоился, только увидев, что тот цел.

Снова лег рядом, и мы принялись отсчитывать секунды до нового дня.

— Я люблю тебя, Шон.

Мы целовались, как в последний раз. Думаю, он знал, что я все равно сделаю по-своему. Но нам было мало. Мало друг друга, воздуха, мгновений. Только, когда губы опухли и начали болеть, Шон сказал:

— Делай. Просто хочу, чтобы ты поняла. Это ничего не изменит. Я буду все так же тебя любить.

Осторожно села в кровати, стараясь не потревожить повязки. Шон освободил мне место и встал рядом.

Поднесла к губам игрушку.

— Я возвращаю твою душу. Ты свободен.

Медленно распускала нити, пока от Шу не осталась лишь горка ткани и набивки. Не могла сдерживать слез и рыдала, оплакивая своего друга и все что было между нами. Кто мы теперь? Простые одноклассники? Члены великих семей? Или мы станем непримиримыми врагами?

— Я думаю, ты просто так испортила любимую игрушку, Виви, я не чувствую изменений — ворчал Шон, но я все ещё боялась поднять взгляд.

— Виви, да посмотри же на меня наконец!

Собрала всю волю в кулак, смахнула слезы и повернулась к Шону.

Он был все тем же. Но может прошло мало времени?

— Ты что-то чувствуешь, Шон?

— Да.

— Что?

— Я люблю тебя только сильнее, Виви.

Он снова сел рядом со мной и осторожно убрал лоскутки в сторону. Взял моё лицо в ладони и принялся смахивать слезы большими пальцами.

— Я все тот же. Знаешь, может он и не работал вовсе. Я же уже порвал его один раз. Вот тогда и освободился. А? Сколько там ты детей нам пророчила, напомни?

— Три?

— Ну это для начала. На нас большая ответственность по укреплению наших великих семей.

Он так торжественно это сказал, что я рассмеялась, а затем, когда наконец перестала плакать, то увидела, что стало с его глазами.

Они больше не были пугающе черными, а стали светло-карими и сияли в ночи словно янтарь.

Все получилось. Мы смогли.

* * *

Следующие недели превратились в ад для медперсонала. Шон начал регулярно похищать меня из палаты. Усаживал на кресло-каталку и вывозил на прогулки. Он никак не давал своим ребрам зажить, а на все мои протесты лишь закатывал глаза:

— Будешь сопротивляться, только хуже мне сделаешь.

И я сама переползла в кресло, потому что он бы точно тягал меня на руках.

Мы проводили много времени на берегу небольшого прудика и старались не думать о том, что ждет нас после выписки.

Положение семьи Форхиллз было все еще не ясным. Вскрылись ли преступления Теймроузов, Эшрейвенов и Мисткроссов?

— Вы с Вианор станете мостиком, который всех примирит, — успокаивал меня Шон. — А мы с тобой наведем следующий мост. Все будет хорошо.

Все будет хорошо — стало моим новым лейтмотивом.

Шона выписали первым, хотя я слышала как он грозился жутким членовредительством, если его не будут пускать ко мне.

Да уж. Он вообще не изменился, зря я боялась. Только цвет глаз. И ни капли серьезности. Все тот же псих.

На следующий же день Шон притащил мне игрушку в виде куклы вуду с огромным плюшевым сердцем на груди.

— Это не замена. Просто так. Подарок. Я вроде тебе ничего не дарил ещё.

— Гидрокостюм, — напомнила ему и тут же помрачнела. Не думаю, что в ближайшее время я смогу плавать. А мне только начало нравиться.

— Ну теперь подарков станет ещё больше. А когда ты поправишься, мы поедем к океану. У нашей семьи есть частный пляж, где мы совершенно законно можем плавать голышом. А ещё…

Он расстегнул свою кофту и с явно гордостью продемонстрировал на своем теле новые отметины от моих шипов и следы от пришитого сердца.

— Мои шрамы прекрасно сочетаются с твоими, Виви. Ты любишь их так же, как я твои?

Пребывание в больнице подходило к концу. Боль уходила, и я вновь начала ходить самостоятельно.

Почти перед самой выпиской приехал Хейл. Без мамы и какого-либо предупреждения.

— Мне сказали, я могу забрать тебя, — робко сообщил он.

— Не самая крутая идея, — честно ответила своему внезапно обретенному отцу.

Знаю, что несправедливо, и я сама была на его месте. Но он убил папу! Мужчину, который растил меня!

Он сиротливо сунул руки карманы джинс и выглядел потерянным. Словно подросток, которому вдруг сообщили, что ему уже больше тридцати лет, и у него две взрослые дочери. А ведь ему было почти столько же, сколько Шону, когда на них с ма нахлынули чувства.

— Вианор простила тебя?

Понятия не имею, зачем я это спросила и как это повлияет на мое собственное решение.

— У нас было больше времени.

Время. Видимо, это единственное, что поможет мне свыкнуться с появлением новой родни. Отец, кузен и вновь обретённая сестра.

— Ладно. Я соберу свои вещи. Но сразу предупреждаю, ты не будешь читать мне нотации, критиковать выбор парней, одежды, музыки, ругать за оценки.

Хейл расслабленно улыбнулся:

— Оставим это твоей маме, да? Я бы лучше более приятные обязанности на себя взял.

— Ей тоже нельзя это все делать.

— Она говорила, что ты чересчур взрослая. Кино, мороженое?

— Бургер. Хочу очень жирный и вредный