Читать книгу - "Зеленая клетка - Джес Лоури"

Ответа нет. Время останавливается.

— Гриффон? — Всё еще ничего, хотя сердце колотится так громко, что трудно что-либо услышать. Мой голос звучит тонко, когда он наконец вырывается. — Ярек убил моего папу?

Я смотрю на него и вижу, как он перестает дышать. Пустота ползет под кожей.

— Я не знаю, — отвечает Гриффон, но он лжет нам обоим. — У моего отца бывает вспыльчивый характер, но я не хочу верить, что он убийца.

Я думаю о своем добром папе. Лечил всех, не причинял вреда никому. А потом о Яреке, угрюмом и злом, ненавидящем свою жену и сына. Как тьма могла оказаться сильнее света?

— Роуз? — говорит он мягко.

— Что? — я вытираю глаза.

— Я не позволю ему причинить тебе вред.

Он пытается отвлечь меня? От вероятности, что его отец убил моего?

— Слишком поздно.

Мне больше не хочется разговаривать, но мне нужно кое-что, что может дать только Грифон. Моя цель — остановить Ярека и вернуть брата, но я не дура. Если мне удастся взобраться на Стену, я знаю, что шансы на возвращение близки к нулю.

Я проглатываю эмоции, стараясь говорить спокойно.

— Но ты можешь обещать мне кое-что? Позаботишься о бабушке, если со мной что-то случится? Ты был так добр к ней сегодня вечером, так что… ты проследишь, чтобы никто её не обидел?

Его ответ звучит напряженно.

— Это мой долг как Стража.

Я пережевываю и проглатываю боль от мысли, что оставлю её.

— Но ты обещаешь?

Пауза. Затем:

— Обещаю.

— Спасибо, Гриффон.

— Ничего не случится ни с тобой, ни с ней, пока я жив, Роуз. Клянусь. — Я слышу, как он поворачивается на другой бок. — А теперь попытайся поспать.

Долгое время я не могу уснуть.

Глава 45

Следующий день выдался облачным, к моему разочарованию. Я готовлю завтрак, пока Гриффон убирает последствия вчерашнего вечернего собрания. Мы работаем в усталом молчании. Как только мои утренние дела закончены, я спешу в коттедж Хранителей Записей, входя через библиотеку, как и в прошлый раз.

На этот раз я остаюсь наедине с книгами. Я проверяю массивную дверь, ведущую в хранилище, заранее зная, что она будет заперта. Я уже подумываю о том, чтобы просто вырубить Марину и забрать ключ, как только увижу её, но тут слышу шмыганье носом, доносящееся из жилых помещений. Это похоже на плач.

— Привет? — неуверенно говорю я. Звук прекращается, но никто не отвечает. Если это Марина, мне глубоко плевать, что она плачет. Разве что она ранена. Как бы я её ни презирала, я не могу оставить раненого жителя без присмотра. — Всё в порядке?

Мне отвечают грохотом из кухни Сейнгалтов. Я бросаюсь туда.

Дэвид стоит на коленях, пытаясь собрать вещи, рассыпанные по полу. Я приседаю, чтобы помочь ему, и только тогда вижу, что это: ярко окрашенные упаковки из «Запределья». Металлические цилиндры с этикетками «Куриный суп с лапшой», «Запеченные бобы» и нечто под названием «Водяные орехи». Это же еда!

Глаза Дэвида красные, его тонкие усы блестят от влаги. Неужели он плакал?

— Пожалуйста, — говорит он. — Не рассказывай никому. Я могу всё объяснить.

— Я уже знаю о секретной комнате, которую вы нашли в подвале, — мое лицо искажает гримаса отвращения. — И о награде из «Времен До» внутри неё.

— Я понимаю, — говорит он, заметив мое выражение. Он встает, поднимая цилиндры и складывая их в открытый шкаф, из которого они, должно быть, выпали. — Я сам себя презираю. Это происходит так медленно, что поначалу даже не замечаешь. Дюйм за дюймом ты привыкаешь получать чуть больше, чем остальные. Через какое-то время твой мозг проворачивает ловкий трюк и внушает тебе, что ты это заслужил, хотя ты не делаешь ничего иного или лучшего, чем все остальные вокруг. — Он пожимает плечами. — Как только ты убеждаешь себя, что это по праву твое, ты будешь бороться за то, чтобы это сохранить.

У меня во рту пересохло.

— В Долине люди голодают.

Дэвид кивает, стоя лицом к шкафу, и продолжает складывать вещи. Цвета контейнеров шокируют меня. Красно-белый суп, золотистая каемка на бобах, ярко-синий цвет чего-то под названием «SPAM». Когда всё сложено обратно в шкаф, он закрывает его и поворачивается ко мне.

— Я не всегда был таким, — говорит он. — Слабым, я имею в виду. — Он бросает на меня грустную улыбку. — Когда Джоан была жива, мы уравновешивали друг друга. Тогда всё было лучше.

Он заигрывает с ересью, намекая, что её Сбор был чем-то меньшим, чем честь, но мне уже давно на это наплевать.

— Вы могли бы перераспределить найденную еду, — предлагаю я. — Поделиться тем, что осталось, со всеми. Вернуться к тому, как всё было внутри Стены.

— О, иметь ясность ума ребенка, — грустно говорит он.

— Пошел ты, — выплевываю я, шокированная своими словами, и тут же, почти сразу, злюсь, что не сказала ничего похуже.

Он поднимает руки.

— Я не хотел тебя оскорбить. Просто есть вещи, которых ты не знаешь, вот и всё.

— Например, тот факт, что «Векс» — это массовое отравление? О чем вы, полагаю, тоже знаете, раз я видела ваши следы у карантинного колодца.

Его плечи опускаются.

— Как ты догадалась? Про «Векс»?

— Удачно угадала, — говорю я. Это всё, чего заслуживает этот человек. Я не могу поверить, как сильно я всё еще уважала его, даже пять минут назад. Только потому, что он был Хранителем Записей. — В чем его цель?

— Этого я не знаю, — говорит он, и его выражение лица становится мрачным. — Я надеялся выяснить, но когда пошел туда в тот день, ничего не нашел. Ты нашла? — Его голос звучит с надеждой.

Я качаю головой, в ярости. Гербицид был найден в хранилище. Дэвид наверняка знает больше, чем говорит. Я решаю применить новый подход.

— Так как давно Ярек стал тем, кто на самом деле всем заправляет?

Поведение Дэвида меняется, лицо каменеет. Я зашла слишком далеко.

— Ты никому не расскажешь о еде, которую здесь видела, — приказывает он.

Мне интересно, как и когда Ярек вырвал такую власть у Дома Хранителей Записей. Как долго он ждал своей очереди в Совете Старейшин? Это ли видел Джонас в хранилище? Неопровержимое доказательство контроля Ярека?

Те из нас, кто внутри Стены. Мы не те, кем вы нас считаете.

— Мне нужно заняться переписью, — говорю я в ответ. — У меня сегодня много домов для посещения.

Я собираю свои бумаги. Дэвид следует за мной, хотя инстинктивно я понимаю, что допрос окончен. Я не узнала ничего ценного, только еще больше разочаровалась в своих лидерах.

— Прости за Марину, —