Читать книгу - "Дважды попаданка, или нити судьбы - Агния Сказка"

— Потому что, Ариана, я почти уверен, что разговор пойдет о твоем замужестве. С принцем Казимиром.

Я почувствовала, как внутри все на мгновение замирает. Я знала, что бал посвящен не только моему совершеннолетию, что принц — желанный гость не просто так. Но услышать это напрямую, так буднично-уверенно… В моей прошлой жизни это известие вызвало бы лишь злорадное предвкушение: еще одна ступень к абсолютной власти. Теперь же оно упало в душу тяжелым, холодным камнем.

Мои брови сами собой поползли вверх в удивлении, которое я не стала скрывать. Но я промолчала. Сказать отцу сейчас, что я не хочу этого брака? Это было бы верхом глупости.

— Замужество? — наконец выдавила я из себя, давая ему понять, что я просто осмысливаю новость. — Но… мы с принцем едва знакомы. Разве не принято объявлять о помолвках после нескольких месяцев ухаживаний, балов, чтобы дать время…

— Время? — он перебил меня, и в его голосе зазвучала привычная мне сухая логика. — Королевским особам время отмеряют иначе. Этот бал и есть начало официальных «ухаживаний». А помолвка, если все пойдет по плану, может быть объявлена уже к концу сезона. Казимиру двадцать пять. Трононаследнику нужна жена. Ты — лучшая партия в королевстве по крови, состоянию и, будем откровенны, — он окинул меня оценивающим взглядом, — по внешним данным, когда ты не напоминаешь перепуганного зайца с растрепанной косой.

Его слова были резки, но не злы. Это был просто констатация фактов из его мира.

Мое «не хочу» здесь было тщетным писком.

— Я полагала, у него есть выбор, — осторожно заметила я, глядя в окно на проплывающие мимо сосны. — Среди дочерей герцогов, по крайней мере.

— Выбор? — отец коротко хмыкнул. — Есть выбор, а есть государственная необходимость. Твой дед спас жизнь отцу нынешнего короля. Наши земли — самые богатые и спокойные в королевстве. Наш дом верен трону, но... достаточно независим. Этот брак скрепит союз раз и навсегда. Для Казимира это разумный шаг.

Для нас — возвышение. Для тебя... — он запнулся, впервые за весь разговор подбирая слова, касающиеся лично меня, — для тебя это шанс обрести положение, о котором другие девушки могут только мечтать.

Он говорил о положении, о шансе. Ни слова о чувствах, о взаимной симпатии. Этого и не должно было быть. Но внутри меня все сжималось в тугой, болезненный узел.

Воспоминания-тени подсказывали: Казимир был человеком умным, не лишенным иронии и, как ни странно, определенного понятия о личном выборе. Он не был жестоким тираном. Он был... практиком. Как и я теперь. С ним можно было договориться. Или, по крайней мере, попытаться. Но для этого нужна была возможность поговорить с ним наедине, не как с женихом, навязанным волей отцов, а как с человеком.

— Принц Казимир, — наконец произнесла я нейтрально, глядя на свои руки, сложенные на коленях. — Это большая честь для нашего дома.

Отец слегка кивнул, удовлетворенный моей реакцией. Вернее, отсутствием истерики или дурацких восторгов.

— Именно так. Большая честь и большая ответственность. Ты будешь не просто графиней Грейстоун. Ты станешь частью королевской семьи. Твое поведение, твои слова — все это будет иметь вес. — Он помолчал, и его голос стал чуть мягче, что было для него редкостью. — Ты сегодня… удивила меня, Ариана. Этот порыв, эта спешка. Если в тебе действительно просыпается осознание своего долга, а не просто каприз — это хорошо. Тебе это понадобится.

Его слова были похвалой, самой скупой, на какую он был способен. И они жгли меня изнутри стыдом. Не было здесь никакого «долга». Был животный страх и отчаянная попытка все исправить.

— Я понимаю, отец, — тихо сказала я. А затем, собравшись с духом, добавила, глядя ему прямо в глаза: — Если… если разговор с королем действительно пойдет об этом. Было бы правильно… чтобы я могла хоть немного пообщаться с принцем до каких-либо официальных заявлений. Не на балу, среди сотни глаз. А… чтобы составить собственное мнение. И чтобы он составил о мне мнение не только по сплетням и портретам.

Отец удивленно приподнял бровь. Такая просьба была неслыханной. Но в ней был холодный, практический смысл, который он не мог не оценить.

— Составить мнение? — переспросил он. — Ты думаешь, его мнение что-то изменит?

— Не знаю, — честно ответила я. — Но если мне предстоит стать его женой, лучше начать без взаимного недоверия или недоразумений. Даже если это всего лишь видимость выбора. Это… разумно.

Он долго смотрел на меня, и в его взгляде боролись раздражение и зарождающееся уважение. Новая, странная Ариана, которая говорила о разуме и политике, а не о платьях и внимании.

— Король решает, как и когда будут происходить встречи, — наконец сказал он, что уже не было прямым отказом. — Но твою просьбу… я учту. Если представится возможность.

— Спасибо, — прошептала я, и в этом слове была искренняя благодарность не столько за уступку, сколько за то, что он вообще ее рассмотрел.

Экипаж мягко покачивался, солнце поднималось выше, разгоняя утреннюю прохладу. Я смотрела на его суровый, словно высеченный из камня профиль, и думала о том, как причудливо переплелись наши судьбы. Он ехал заключать выгодную сделку о моем будущем, даже не подозревая, что его собственная жизнь только что висела на волоске. А я, его дочь-монстр, получившая шанс, сидела рядом, спасая его и одновременно выстраивая тонкую, хрупкую стратегию для разговора с принцем, который мог стать либо моей клеткой, либо… моим неожиданным союзником в этой новой, непредсказуемой жизни.

Дорога в столицу казалась бесконечной, но теперь у меня была не только паника, но и крошечная, едва различимая цель. Не сорвать помолвку криком. Договориться. Как практик с практиком.

3

Мягкое покачивание экипажа сменилось четким стуком колес по брусчатке. Я откинула тяжелую бархатную штору.

Столица.

В прошлой жизни я видела ее лишь как фон для собственного триумфа, как позолоченную клетку, которую мне предстояло завоевать. Теперь же я смотрела на нее другими глазами — глазами человека, едва избежавшего гибели и ценящего сам факт существования этого утра.

Воздух гудел, как растревоженный улей. Не тот приторно-сладкий гул праздности, который я помнила из прошлых визитов, а энергичный, деловой рокот. Повозки с товарами, громоздкие кареты знати, пешеходы в простой и дорогой одежде, снующие как муравьи. Запахи ударили в нос волной: свежий хлеб из уличной пекарни, конский навоз, дымок из труб, аромат жареных каштанов и подгнивающих овощей в сточной канаве. Жизнь здесь была грубой, яркой, не прилизанной. Солнце, уже высоко поднявшееся, играло на позолоченных флюгерах