Читать книгу - "Дикий и злой Дед Мороз! - Татьяна Михаль"

собирались здесь находиться, если не знаете, где у вас тут и что?

Вопрос повис в ледяном воздухе.

Все мои городские замашки, попытки держать лицо, рассыпались в прах.

— Это было спонтанное решение! – залепетала я, и голос мой дрогнул. – Я как-то привыкла, что в городе везде и всегда всё чистят, везде тепло… и забыла, что тут надо всё самой…

Мои оправдания прозвучали до жути жалко и глупо.

И тогда, от отчаяния, я перешла грань.

— Но ты ведь меня не оставишь?

«Ты».

Слово вырвалось само, тихо и по-детски беспомощно.

Захар замер.

Наступила тишина, такая густая, что я услышала, как трещит от мороза дерево где-то снаружи.

Он ничего не сказал.

Просто развернулся и направился к выходу.

На улицу.

В темноту.

Оставив меня одну в этом тёмном и ледяном каменном мешке.

Паника ударила в виски, острая и безрассудная.

Он уходил!

Этот дикий, злой, но единственный шанс на спасение!

Я ринулась за ним, чуть не споткнувшись о порог.

— Захар! Пожалуйста! Не бросайте меня!

Я выскочила на крыльцо.

Он уже был в десяти шагах, его тёмная фигура быстро растворялась в ночи, направляясь не к воротам, а в сторону гаража.

— ЗАХАР! – завопила я уже совсем истерично.

Он остановился и обернулся. Свет от фонаря осветил моё, наверное, совершенно сумасшедшее лицо.

— Я за дровами, – произнёс он с убийственным спокойствием. – Найду дрова. Иди пока в машину, грейся.

И он снова скрылся в темноте.

Я стояла на ледяном крыльце, сгорая от стыда, облегчения и дикой, нелепой радости.

Он не ушёл.

Он пошёл за дровами.

Похоже, мой личный армагеддец обзавёлся своим суровым, немногословным и чертовски компетентным ангелом-хранителем.

Даже если этот ангел больше походил на демона с ледяными глазами и манерами медведя.

* * *

Мне следовало бы послушаться и уйти в машину, где было тепло и хорошо.

Но я не могла.

Это было бы подло сваливать последствия своей легкомысленности на Захара, пока он тут колдует с моим же камином.

Я стояла в дверях, наблюдая, как он, этот двухметровый силуэт, двигается в темноте с уверенностью спецназовца.

Он принёс не просто охапку дров, а целую аккуратную кладку, будто готовился не просто к костру, а к какому-то важному ритуалу.

— Вы нашли дрова… Д-д-д-д… – мои зубы выбивали сумасшедшую чечётку, заглушая слова. — Вы просто к-крут-той, Захар. Д-д-д-д…

Всё моё существо было сжато в один ледяной комок, жаждущий тепла.

Я смотрела, как он ловко укладывает поленья в чрево камина, и мне хотелось, чтобы это волшебство случилось быстрее.

Чтобы стало светло, тепло и… ну, если не хорошо, то хотя бы терпимо.

— Идите в машину, – его голос прозвучал резко, не терпящим возражений. – Я позову, когда всё будет готово. Идите, а то заболеете.

Я мотнула головой, пританцовывая на месте, чтобы хоть как-то разогнать кровь.

— Нет. Я не оставлю вас. Вы ведь тоже можете заболеть… – упрямо буркнула я. – Сколько вы без одежды были на морозе? Пять минут? Сомневаюсь. Час? Два? Больше? Удивляюсь, как вы не закоченели.

Он раздражённо вздохнул, но всё же бросил, не отрываясь от своего дела:

— Я не заболею, не переживайте. Я – морж.

Я так замерла, что даже зубы перестали стучать на секунду.

— Морж? А-а-а… Угу… – мой промёрзший мозг с трудом переваривал информацию. Морж. Ласты, усы, Арктика… – А я думала, вы Дед Мороз… – и от этой абсурдной цепочки я тихо хихикнула.

Похоже, гипотермия делала своё дело.

Захар повозился с заслонкой, что-то проверил пальцем внутри топки и сказал с лёгким удивлением:

— Кто-то явно следит за домом. Печная труба прочищена от золы. И нет в ней ничего постороннего.

Я пожала плечами, снова начав подпрыгивать, чтобы согреться.

— А что в трубе может быть постороннего? Дедушка Мороз? – выпалила я и снова издала этот идиотский, нервный смешок.

Он медленно повернул голову и посветил мне фонариком прямо в лицо, как будто проверяя степень моей вменяемости.

Свет ослепил.

— В кирпичной печи, – произнёс он с убийственной, преподавательской чёткостью, – если золу долго не убирать и не чистить дымоход, при нагревании может скопиться угарный газ. И когда дрова разгорятся, произойдёт взрыв – это один из вариантов. Птицы, кстати, очень любят строить гнёзда прямо в трубах. Особенно зимой. Вы об этом никогда не задумывались?

Его тон был не просто поучительным.

В нём звучало лёгкое, но от того не менее обидное презрение к моему тотальному, городскому невежеству.

Мне стало жарко от стыда, несмотря на мороз.

— Чёрт, вы опять правы, – сдалась я, вздохнув.

И тут случилось чудо.

Не магическое, а очень земное и прекрасное.

Он чиркнул чем-то, откуда у него взялись спички или зажигалка, я не увидела, но в камине вспыхнул огонь.

Сначала робкий, потом уверенный, жадный до сухого дерева.

Пламя затанцевало, осветив его сосредоточенное, суровое лицо и отбросив на стены гигантские, прыгающие тени.

О, блаженство.

Я присела на корточки перед камином, протянула к огню окоченевшие руки и прикрыла глаза.

Тепло, живое и почти осязаемое, накрывало меня волной.

— Хорошо-о-о… – прошептала я, и это было сильнейшим преуменьшением года.

— Сейчас дом быстро нагреется и можно будет включить свет, – проговорил он, отойдя от камина и осматриваясь. – Скажите, вода здесь есть? Скважина?

Я задумалась, заставляя память пробиться сквозь годы.

— Ммм… кажется, да, скважина… В котельной должно быть оборудование…

И тут на меня накатила новая волна ужаса.

Логичная, железобетонная и совершенно запоздалая.

— Ох, Захар, неужели воды нам не видать? Скважина ведь на таком морозе могла замёрзнуть!

Он посмотрел на меня.

В свете огня его лицо казалось менее враждебным.

Просто усталым.

— Пойду, посмотрю.

И он снова исчез в темноте, на этот раз в сторону котельной, оставив меня одну с трещащим камином.

Я сидела, грелась и думала.

Мысли текли медленно, оттаивая вместе с телом.

Как же хорошо, что я его подобрала.

И не потому, что он сейчас делал за меня всю работу.

А потому что, если бы не моё спонтанное решение свернуть с трассы, он бы сейчас лежал ледяным сугробом у дороги.

Замёрзший.

И возможно, мёртвый.

А я?

Я бы сидела здесь, в этом ледяном склепе, без дров, без света, без малейшего понятия, что делать.

И тоже, скорее всего, ждала бы печального исхода.

Выходит, мы спасли друг друга.

Он